Я совсем растерялась, не понимая, что происходит. А когда Кир замолчал, словно, подбирал слова в ответ, я вообще обалдела и кинулась к двери, дёрнула ручку, но она не поддалась. Дверь была закрыта.
— Кир! — крикнула я, сжимая эти дурацкие шары, и испепеляя дверь взглядом.
Замок щёлкнул, и на пороге показался Кир.
— Красивая, ты чего здесь? — он явно не желал, чтобы я видела что там, вернее кто там, в его кабинете, потому что пошёл на меня, вытесняя в коридор. А самое поганое, что лицо у него было растерянное.
У Кира растерянное лицо!
— Что происходит Кир? — я пыталась выглянуть из-за его плеча, но куда там, он ловко утекал то в одну сторону, то в другую, всё дальше оттесняя меня от входа.
— Все норм, — ответил, и посмотрел на шары. — Чё за праздник?
— Кир, кто там у тебя? — не стала я ходить вокруг да около.
— О чём ты? — он перехватил меня под локоть, потянул к лифту.
— Да что за фигня, Ямал, ты меня за дуру держишь? — разозлилась я, и вырвала свою руку из его лап, кинулась к кабинету.
Но врываться туда уже не понадобилось. Дверь открылась, и на порог вышла высокая брюнетка. Тонкая, хрупкая. С модным каре, и голубыми глазами. На ней был деловой костюм, с распахнутым джемпером.
Жарко всё же!
Белая блузка, и облегающая стройные бёдра, юбка. И без того бесконечные ножки, удлиняли туфли лодочки. Она смотрела на меня настороженно, но все, же высокомерно. Я против неё словно шарик воздушный, что в руках держу. А самое хреновое, я знаю кто это.
Это была Катя.
Любопытно мне было, как первая любовь Кира выглядела, и я нашла её в соцсетях. Уже тогда мне казалось, что я проигрываю ей, но Кир, со своим темпераментом, заставил забыть все эти дурацкие мысли, и вот она стоит передо мной. А несколько минут назад, стояла пред ним, а может и не стояла, кто ж теперь узнает, ведь дверь то они заперли.
— Понятно, — выдохнула я, и словно сама выдохлась, развернулась, не так ловко, как хотелось бы.
— Юль… — начал Кир, и зыркнул на Катю.
— Надеюсь, ты, наконец счастлив, — выплюнула я.
— Чё несёшь, Юль! — Кир обжёг меня взглядом.
Офигеть, это он ещё на меня и злится.
— Вот, это тебе — вручила ему шары, и, выхватив у Лены со стола ручку, лопнула их по очереди. Они рассыпались голубыми конфетти, усыпав всё вокруг. — Поздравляю, у нас будет сын.
— Юль, заканчивай, — глаза Кира блеснули, и даже улыбка промелькнула, а потом взгляд переполз за моё плечо, потом снова на меня. Я обернулась, бросила взгляд на притаившуюся девушку, потом, на секретаршу Лену, которая тоже затихла, и вроде бы как старалась на нас не глазеть. Но мы стоим посреди приёмной. И ситуация, которая унижает меня, тоже посреди этой приёмной. Как в этот момент я пожалела, что не предупредила о своём визите. Я не хотела этой правды, не хотела. Я слишком размякла в своём ванильном мирке, где я самая важная, самая главная.
Это так жестоко! Снова указать мне, на моё место. Словно мы снова в ресторане Ашота, и он ставит меня на колени, и доказывает делом, для чего я ему нужна.
— Не вопрос, закончила, — я пошла к лифту, но Кир сцапал меня за локоть, повернул к себе. И глазами своими ледяными, прозрачными, ртутными, по лицу моему водит. Ощупывает, словно диагностику проводит, насколько глубоко ранил, и какая реабилитация требуется, перевязка или электрошок.
— Я всё объясню… слышишь, — склоняется ниже, затягивает в омут свой, и так хочется туда нырнуть снова, да только боюсь не выдержу очередного погружения, задохнусь. Он всё это прекрасно читает на моём лице. Он всегда хорошо считывает мои эмоции, а я их и не скрываю сейчас.
Мне больно.
Больно дышать.
Смотреть на него больно.
Аромат его горький и такой родной вдыхать больно.
И руки его, что крепко держат, тоже больно.
— Ты что себе напридумывала? — встревожено, бормочет, — Никуда не пойдёшь, пока не поговорим!
И в это время на этаж приезжает лифт. Из него выходят трое мужчин, и все прямиком к нам.
— О, Кир Дмитриевич, — шутит один из мужчин, и протягивает Киру руку, для рукопожатия — лично встречаете?
— Ага, — скалиться Кир, и поспешно жмёт протянутую руку, и кивает в сторону своего кабинета, — проходите, сейчас буду.
А я, улучив этот момент, пока он меня отпустил, быстро заскакиваю в лифт, и Кир только и успевает, бросит на меня убийственный взгляд, и двери сходятся, и я как ополоумевшая жму на кнопку первого этажа. И оседаю по стенке вниз.
Чувствую, как внутри зарождается истерика, Ползёт, душит, давит. Лишает дыхания, И сердце болью в груди ощущается. Слёзы щиплют глаза. Пытаюсь дышать глубоко, чтобы успокоиться, но выходит плохо. Выходит наоборот. Перед глазами так и стоит высокая, изящная Катя.