Ничего этого Анка еще не знала и не понимала. В Доме крестьянина она, с дороги, закусывала с делегатами и думала только об одном: теперь, на уездном съезде Советов, ей надо быть серьезной, все слушать и записывать.
Съезд открылся тем же вечером, в бывшем купеческом клубе, давно переделанном под городской театр. Было еще торжественней, чем в стожаровской Народном доме. На сцене — распахнутый тяжелый занавес алого бархата и знамена с золотыми звездами на древках, словно огромные опущенные красные крылья невиданных птиц, по стенам — гирлянды из хвои и портреты вождей в массивных рамах. Перед началом грянул множеством сияющих труб и дудок военный оркестр. Все, будто подхваченные шквалом звуков, поднялись и запели:
Высокие и низкие голоса людей, медная зычность инструментов сливались в один бурный поток. И столько было во всем мощи, грома и света, что Анка невольно подумала: «А мы в Усладе бородатого заику Филиппа побаиваемся… Ломаем голову над тем, как в артели будем урожай делить, когда и артели-то еще нет… Да тут такая сила собралась — целое государство! Ничего не страшно, любое дело можно своротить!»
Все же Анка не давала себе забываться, держалась настороже. Как и в стожаровском Народном доме, она села у окна, но уже не ради того, чтобы глядеть на улицу, а для удобства: на подоконник можно облокотиться и положить тетрадку.
Цифр в докладе председателя уисполкома было так много, что Анка растерялась, — не только записывать, но и слушать не успевала. Да и сомнение брало — надо ли запоминать, сколько в Сарыни изготовлено за год проволоки и гвоздей, выделано кож, перемолото зерна? Она посмотрела на других делегатов, — некоторые записывают. Может, это представители городских организаций — им нужно знать. Но интересны ли будут такие цифры усладовским комсомольцам? Для них, пожалуй, важнее — земля, посевы, урожай. Придется подождать, когда докладчик заговорит об этом. На всякий случай она занесла в тетрадку кое-что и о работе городских предприятий.
Но перед тем как заговорить о сельском хозяйстве, докладчик начал рассказывать о природных богатствах уезда. Анка слушала и поражалась. Какое громадное количество всякого добра можно добыть! В Волге и озерах — лови рыбу; в лесах — пили бревна, кури смолу, выжигай уголь; по горам и оврагам — ломай мел и строительный камень… Знатоки местного края еще до революции нашли под Сарынью выходы нефти и залежи сланцев. Всюду прямо-таки золото под ногами, только не ленись — нагибайся и бери. И брать надо не в одиночку, а опять-таки сообща — по плану. Велика сила артели! Анка уже не видела ни зала, ни сцены, — писала не отрываясь. Делегаты своей волости, крадучись, подходили к ней, трогали за плечо, шептали:
— Пойдем покурим… Так цыплят можешь высидеть.
Она досадливо морщилась, отмахивалась, показывала на тетрадку: «Не мешайте!»
Вдруг она услышала слова докладчика:
— …Особенно явные признаки залегания нефти обнаружены близ деревни Услады, по берегам речки Кубры. Есть люди, сохранились документы, которые подтверждают это… Правительство разрешило нам этой же весной направить в район Кубры разведывательную группу под руководством геолога…
Анка даже отложила карандаш. Уж не ослышалась ли?.. Не важно, кого там назначили руководить разведкой, какого геолога. Новые люди приедут в Усладу, оживленно будет, шумно. Машин привезут, копать начнут. Глядишь, завод какой построят. Ведь это — настоящий переворот! А она еще смеялась тогда над Семеном: «Откуда у нас в Усладе производство?» Словно в сказке все происходит, а не в жизни. Обязательно надо рассказать обо всем комсомольцам. И Анка опять склонилась над тетрадкой.
У докладчика так получалось: зародится в уезде своя промышленность, быстрее поднимется и сельское хозяйство, легче будет расти колхозам. «Вот, вот, — сама себе кивала Анка, — все связано одной ниточкой: Усладе без Сарыни не прожить, Сарыни без Услады не обойтись. Очень здорово! Молодец Семен, умница, правильно говорил…»
Во время перерыва Анка вместе со всеми вышла в фойе. Там было людно — одни курили, другие разговаривали. Настроение у Анки бодрое. С тетрадкой в руках, наполненной записями, она чувствует себя как-то увереннее и даже важничает немного.