— Семен, — задорно зовет Анка, — иди погляди — глаза у него вылитые мои!
Пастух яростно ворошит палкой костер, так, что дождем сыплются искры. Он выхватывает головешку и со свистом запускает ее далеко в воду.
— Нет, — бормочет Семен, — рыбак я плохой! Пожалуй, лучше в поле уеду.
Анка осторожно укладывает ребенка в корзину и подходит к Семену. Обеими ладонями она прикасается к его щекам и говорит:
— Слушай, я больше не буду тебя дразнить. Он подрастет, ты к нему привыкнешь. Только помни, Семен: если ты хоть раз попрекнешь меня им, — она показывает на ребенка, — мы с тобой пойдем в разные стороны… Осенью мне ехать на курсы бакенщиков. Если попрекнешь, я не вернусь к тебе. Уговорились?
— Ладно, уговорились, — помолчав, сказал Гасилин. — Уговор лучше всяких денег. Только, кажется, не одна ты поедешь…
— Не отпустишь одну? — насторожилась Анка. — Не веришь? Ну, знаешь, без веры у нас жизни не будет.
— Не в том дело. Осенью волком в Сарынь меня посылает, в уездную совпартшколу.
Солнце утонуло в воде. Лес дремлет. В небе, раскинув белоснежные крылья парусов, в далекие края тихо плывут облака. Лепечет что-то вода, впросонках перебирая и считая свое добро — палки, щепки, издалека принесенные к берегу.
1929—1953