Я заслушалась Вольдемара. Его речь неслась так плавно, подобно этим сменам времён года, что против своей воли я стала верить в услышанное.
– Но нашлись противники такого уклада. Они называли себя шаманами, – сказал Вольдемар. – Они утверждали, что могут погружаться в транс и общаться с божествами, с самой природой. И они требовали изменений. Этим и навлекли на весь народ гнев. Произошёл раскол. Сама природа разделилась на пять сущностей. Снежный бог вовсе не божество в том смысле, какой Ледоступы привыкли придавать ему. Он только олицетворение того времени года – зимы. Его силы ограниченны, он может помогать вам не погибнуть от лавы.
– Не сходится, – упрямо произнесла я, когда Вольдемар замолчал. – Я никогда не слышала, чтобы в других краях были свои божества. И, по твоим словам, выходит, что вулкан – это тоже отдельный край.
– Олицетворения природы есть во всех краях, только в Цветокрае, Осенраде и Летосвете о них давно позабыли. Лишь в Ледоморе помнили про олицетворение, со временем превратив его в божество. И с чего ты взяла, что вулкан не может являться краем?
– Там невозможно жить, – просто сказала я и поняла, как невинно и глупо прозвучали мои слова.
– Но когда были времена года, люди выживали в полымя, – сказал Вольдемар. – Может, кто-то и смог приспособиться к таким условиям.
Я резко вскочила на ноги и произнесла:
– Ты говоришь странные вещи. С чего я должна тебе верить?
Я уставилась на этого странного парня в ожидании ответа.
– Хочешь доказательств? Загляни в «Книгу тысячи явлений», она начинается именно с этой истории о разломе единой земли.
– Мыслящие никогда о таком не говорили, – пробормотала я и тут же пошла в наступление: – Ты был рождён на выжженных землях! Даже Ледоступам нет доступа к этой книге! Откуда же тебе знать, с чего она начинается?
– Олицетворениям природы не по нраву такое деление, но их силы ограниченны. Для этого и были созданы Озарённые, – произнёс Вольдемар и с грустью кинул взгляд на свой браслет, который ничем не отличался от моего. – Я не знаю, какие цели они преследуют, но мы должны им помочь в этом. Не зря Снежный бог наградил меня своим благословением. Я видел «Книгу тысячи явлений».
– Как ты мог её видеть? Разве ты бывал в Ледоморе?
– Он наградил меня не просто благословением… Иногда я могу видеть разные вещи… я видел книгу и видел тебя. Для тебя в этой истории отведена особая роль, лишь поэтому я спас тебя и сейчас всё это рассказываю.
– Я… я не верю тебе, – упрямо повторила я.
Вольдемар слегка улыбнулся и тихо произнёс:
– Скади, ты знаешь, как проверить мои слова. Это же так просто. И когда ты убедишься в моей правоте, ты вернёшься сюда. Я видел это. Сама зима так решила.
Глава 21
Напротив меня стояла Вейна, её выставленный клинок сверкал в лучах морозного солнца. Мы обе были одеты легко, не для боя – простые майки и брюки, ничто не защитит нас от ударов спрингклинга. Мои волосы распущены, а короткие волосы Вейны торчали в разные стороны, её глаза горели огнём в ожидании битвы.
Когда Вейна успела так подкачаться? Раньше она всегда казалась мне тощей. Я лишь мельком успела подумать, что мне тоже не мешало бы поддерживать себя в такой форме.
Это была наша с ней первая встреча после моего похода к Пропащим. Браун поставил её против меня.
Я была более опытной и начала атаковать соперницу первой. Я двигалась быстро и ловко, мой спрингклинг был продолжением руки. Моё ледяное оружие из криолита против простенького оружия Вейны. Победа должна остаться за мной.
Но, к моему удивлению, движения Вейны не оказались неуверенными и медленными, она ловко отразила мои первые удары и начала меня теснить. И я поняла, что дело во мне. Я своими мыслями пребывала всё ещё за Переломом и раз за разом прокручивала в голове слова Вольдемара. Разлом природы… Как тут можно думать о чём-то другом?
Но всё равно я продолжала бороться. Мой спрингклинг сверкал в воздухе, отражая удары разъярённой соперницы.
Бой продолжался долго, но в конце концов я сама не поняла как, но Вейна выбила моё оружие из рук и подняла свой клинок вверх, знаменуя победу.
– Что нужно сделать, Скади? – раздался громогласный голос Брауна, стоящего за тренировочной площадкой и всё это время наблюдающего за нашей битвой.