Я ещё столько всего хочу написать, но мои руки дрожат. Мне пора воспользоваться мазью Мыслящих. Эта мазь… после неё… хотя не важно.
Просто знай, что я тебя очень сильно люблю. И мать тебя любила, она бросила нас не по своей прихоти – она спасала нас от гнева Мыслящих, который могла навлечь на нашу семью своими вопросами. Удачи, моя девочка. Тебе уготована особенная судьба, да пребудет с тобой всегда благословение Снежного бога!
Глава 31
Я бросила взгляд на Брауна, молча шагающего рядом со мной вдоль Хладной реки. Он не произнёс ни слова с момента моего возвращения с утёса. Сурово молчал, давая мне время собраться с мыслями. Мне стоило быть за это благодарной.
– Письмо, – начала я слегка охрипшим голосом, пытаясь собрать разрозненные мысли воедино. – Мыслящие… они…
– Нет, – понял меня Браун. – Они письмо не видели. Я посчитал, что важно сохранить его для тебя. Это то немногое, что осталось от твоего отца. Письмо твоё.
Я с облегчением вздохнула, по-прежнему сжимая лист бумаги в руках – ту последнюю нить, соединяющую меня с отцом, которого я больше никогда не увижу.
Я прикоснулась ладонью к плечу Брауна, ощутив кожей холод криолита, и тихо произнесла:
– Спасибо.
Оборонитель лишь коротко кивнул. Но неожиданно его взгляд стал суровее, и рука потянулась к оружию, инстинктивно он выступил вперёд, закрывая меня от опасности. Я перевела взгляд туда, куда был устремлён взор парня. К нам приближался человек, и вскоре Браун расслабился, узнав в маленькой фигуре Вейну.
Девчонка явно запыхалась, спеша сюда. Она резко остановилась перед нами и выдохнула:
– Так и знала, что застану вас здесь. О появлении Скади в Ледоморе не говорит только ленивый. Народ волнуется, Браун. И Мыслящие… они направляются сюда. Совсем скоро они будут у дома Эвенвудов!
– Не нравится мне это, – вздохнул Браун. – Чую беспорядки. Схожу предупрежу других Оборонителей, паника народа нам ни к чему.
Я понимала, из-за чего люди волнуются. Если я действительно пропадала месяц, то я подвела всех Ледоступов.
Вейна осталась со мной. Она кидала на меня заинтересованные взгляды, но не решалась спросить, где же я была всё это время.
Письмо! Я перевела взгляд на лист бумаги и поспешно протянула его Вейне:
– Можешь сохранить его для меня? Мыслящие не должны его увидеть!
Мыслящие наверняка будут меня обыскивать, чтобы убедиться, что я не вынесла ничего из Цитадели Снежного бога.
– Скади, как скажешь, но… – охотно согласилась Вейна, принимая из моих рук письмо. Я не дала ей задать вопрос и поспешно выудила из кармана своей туники ожерелье. Оно заискрилось ледяным сиянием, и Вейна ахнула.
– И его. Его тоже спрячь, Мыслящие не должны его обнаружить! – выдохнула я. Я ещё не знала, что это за ожерелье и почему оно оказалось в камине. Но я понимала, что не стоит показывать его Мыслящим.
Вейна приняла из моих рук ожерелье и невольно залюбовалась его необычной красотой. Я понимала её восхищение, но сейчас недовольно её подогнала, чтобы та спрятала украшение. Девчонка надела ожерелье на свою шею и спрятала его за воротом синей кофты.
– Что это? – всё-таки спросила Вейна, шагая рядом со мной. Браун уже скрылся далеко впереди. Я уже видела вдалеке ледяные дома и Ледоступов, которые покинули свои жилища, осознавая, что грядёт что-то страшное. Страшное для меня. Меня лишат лимита и отправят за Перелом. Хоть каждого Ледоступа и страшил такой исход, они всегда выходили посмотреть на суд Мыслящих.
– Потом. Всё потом, – прошептала я, боясь, что нас услышат Мыслящие, хотя их ещё не было видно.
Мы вошли в Ледомор, все взгляды устремились на меня. Ледоступы расступались передо мной, будто я смертельно больна. Никто не решался смотреть мне в глаза, но за спиной я слышала редкие перешёптывания. Я старалась не прислушиваться, но всё равно слышала обрывки фраз:
– Она подвела край…
– Мыслящие этого так не оставят…
– Эвенвуды не достойны быть Озарёнными…
– Я всегда говорил, что она странная…
– Из-за неё погиб Гифф…
Я стиснула зубы и сжала руки. Мне сейчас ещё только не хватало стычки с обычным народом! Мне не должно быть никакого дела до их нелепых сплетен. Меня сейчас должно волновать другое.
Всё происходило слишком быстро. Я не понимала, что происходит. Возможно, из-за этого я даже не боялась. Не боялась за себя. Мой отец… он не дождался меня и умер от неизвестной болезни. Мыслящие его не спасли. Я ненавидела их. Ненавидела всем сердцем. Раньше я и не догадывалась, что можно к кому-то испытывать столь сильную ненависть.