– Что вы хотите сказать, Хаскар? – спросила Мист, которой удалось быстро взять себя в руки и нацепить на себя холодную маску безразличия. – Что необычного мы там должны увидеть?
– В том-то и дело, что ничего, – улыбнулся Хаскар. – Да, Скади пропадала этот месяц, но разве мы знаем, где она была? Да, она этот месяц не собирала подношение для Снежного бога, но взгляните туда – ледяные скалы на месте. Прошло очередное явление Кристальной луны, и скалы не пропали, наоборот – они разрослись, значит, Снежный бог не гневается на нас. И как мы можем видеть, его браслет всё ещё на руке у девушки. Не значит ли это, что он не лишал её своего благословения? Так вправе ли мы идти против его воли?
– Вы вздумали перечить приговору Мыслящих? – спросила Мист, но Хаскар не дрогнул под её ледяным взглядом.
– Нет, что вы. Просто мне кажется, вы немного поспешили с решением.
– Я согласна с Хаскаром, – раздался ещё один голос, и я увидела Сонью, выступающую из толпы. – Ничего непоправимого не произошло. Дайте девочке ещё один шанс, будьте снисходительнее. Ведь она потеряла единственного родного человека. Она сейчас и так растеряна и напугана.
Мист улыбнулась сквозь стиснутые зубы и произнесла:
– Что ж, вы знаете, что мы прислушиваемся к гласу народа. Возможно, гнева Снежного бога удастся избежать в этот раз. Приговор остаётся в силе, но его исполнение откладывается. Если до следующего явления Кристальной луны ничего не изменится, то Скади может остаться в Ледоморе и продолжить выполнять обязанности Озарённой. Можете расходиться. Мыслящие желают всем вам плодотворного дня!
Ледоступы послушно стали расходиться. Хаскар подгонял их окриками. Лишь Браун с Вейной остались недалеко от дома, внимательно смотря на меня.
– Скади, прошу пройти за мной, – произнесла Мист и проплыла мимо меня в дом. Я поняла, что на этом ещё ничего не закончилось. Четверо других Мыслящих остались на улице.
Я прошла в свой дом, который уже не ощущался таковым. Наверняка Мыслящие перерыли здесь каждый уголок после смерти моего отца. Непрошеные слёзы наполнили мои глаза, но я взяла себя в руки и встала напротив Третьей.
– Сегодня тебе повезло, – произнесла Мист. Не думала я, что её взгляд может стать еще более колючим, но всё же её глаза чуть ли не прожигали меня льдом насквозь.
Я молчала, не зная, что сказать ей на это. Она же продолжила:
– Я даже не буду спрашивать, где ты была всё это время. Но всё же мне придётся тебя обыскать во избежание гнева Снежного бога. Ты же не будешь мне препятствовать?
Я стиснула зубы, но покорно кивнула. Её ледяные руки стали шарить по карманам моей туники. Мне хотелось оттолкнуть женщину, но я стояла смирно и считала про себя проходящие секунды.
– Ничего, – разочарованно выдохнула она, отступая от меня на шаг. Но тут её взгляд задержался на моих руках. Она сделала резкий выпад и схватила меня за руку, поднесла ладонь к своим глазам. Я только сейчас заметила, что красноватые ожоги так и остались на моей коже.
Мист хмыкнула, отпустила меня и, выудив что-то из складок своего платья, кинула это мне. Я автоматически поймала это и сжала в руках. Синие потрёпанные перчатки. Перчатки моего отца.
Сердце застучало сильнее.
– Тебе это пригодится, – сказала Мист и направилась к выходу.
– Вы знаете, – выплюнула я ей в спину. Женщина замерла и медленно развернулась ко мне.
– О чём ты? – спросила она.
– Вы знаете, что мы относим вместо подношения к Цитадели. Как вам удаётся подменить содержимое сундука? В какой момент? И как вы обманывали других Озарённых, чтобы они оставались в неведении?
Мист внимательно посмотрела на меня, не спеша с ответом. После чего произнесла:
– Это новое правило для тебя, которое твой отец выполнял беспрекословно. Отныне носи эти перчатки, не снимая их. Никогда.
И Мист вышла из дома, проигнорировав все мои вопросы, тем самым доказывая мою правоту.
Я посмотрела на синие перчатки, и перед глазами встала картина, как кто-то из Мыслящих, возможно, сама Мист, стягивает их с безжизненных рук отца, оголяя страшные ожоги, которые он получал на протяжении всей службы.
И теперь я должна была их носить, не снимая, чтобы никто не задавал лишних вопросов. Никто не должен знать, что Мыслящие поставляют в Цитадель настоящую лаву. Но я это знала, и это знание не навлекало на Ледоступов гнев Снежного бога. Может, он, наоборот, одобрял мои действия? Иначе с чего бы мне была оказана честь вынести из Цитадели то странное ожерелье с криолитами? Оно явно ценное.