Она глянула на него.
— Горячим изощрённым сексом, рок-н-роллом, горными лыжами и блэкджеком на высоких ставках.
МакФарлэйн рассмеялся. Затем спросил:
— Нервничаешь?
— Не столько нервничаю, сколько взволнована. А ты?
МакФарлэйн секунду над этим поразмышлял. Похоже, он скорее позволяет себе взволноваться; позволяет себе привыкнуть к идее, что это, в конце-то концов, и есть та самая штука, за которой он охотился все эти годы.
— Ага, — сказал он. — Взволнован.
Глинн вытянул золотые карманные часы, открыл крышку и глянул на циферблат.
— Время.
Амира подошла к буру и настроила шкалу. Спёртый воздух барака наполнило низкое рычание. Она проверила положение сверла, затем отступила на шаг, отрегулировала пультом режим. Рычание перешло в визг. Рашель сдвинула на пульте небольшой рычажок, вращение сверла послушно замедлилось, а затем ускорилось.
— Всё в порядке, — сказала она, бросив взгляд на Глинна.
Глинн вытащил из открытого чемодана три респиратора, и бросил пару МакФарлэйну и Рашель.
— Сейчас выйдем наружу и будем работать на расстоянии.
МакФарлэйн приладил респиратор на лицо, закрепив холодную резину вокруг подбородка, и вышел на улицу. Стоя без капюшона, он чувствовал, как жестоко ветер обдувает уши и заднюю часть шеи. До него всё ещё ясно доносился звук раздражённой, напоминающей шершня, холостой работы бура.
— Дальше, — сказал Глинн. — Минимальное расстояние — сто футов.
Они отошли от сооружения подальше. Снег падал на землю, превращая окрестности в дымчатое белое море.
— Если это и правда космический корабль, — сказала Амира приглушённым голосом, — его обитатели жутко обозлятся, когда мистер Алмазное Сверло прорежет корпус.
Сквозь снегопад сарай был едва различим, и открытая дверь казалась тусклым белым прямоугольником в завихрениях серого.
— Готово.
— Хорошо, — ответил Глинн. — Прорезай уплотнитель. Мы остановимся в миллиметре под поверхностью метеорита, посмотрим, что за газы выделятся.
Амира кивнула и нацелила пульт, пальцем двигая переключатель. Визг на какой-то миг стал громче, затем внезапно утих. Прошло несколько секунд.
— Забавно, он дальше не двигается, — сказала Амира.
— Подними сверло.
Амира потянула за рычажок, и визг снова стал громче, быстро переходя в монотонный гул.
— Кажется, всё в порядке.
— Оборотов в минуту?
— Двенадцать тысяч.
— Подними до шестнадцати и снова опускай сверло.
Визг стал выше. Затем МакФарлэйн услышал, как он снова стал тише. Раздался скрежет, а затем тишина.
Амира бросила взгляд на информацию, выведенную на крошечной светодиодной панели пульта, с отчётливо выделяющимися красными цифрами на чёрном корпусе.
— Он остановился, — сказала она.
— Есть версия, почему?
— Кажется, перегрелся, может быть, что-то не в порядке с мотором. Но мы проверили внутренности.
— Двинь назад и дай ему остыть. Затем удвой обороты и снова опускай.
Они подождали, пока Амира вертела в руках пульт. МакФарлэйн посматривал на открытую дверь сарая. Через несколько секунд Амира крякнула и осторожно передвинула рычажок вперёд. Снова раздался визг, на этот раз более хриплый. Когда бур взялся за работу, тон стал заметно ниже.
— Опять нагревается, — сказала Амира. — Чёрт его побери!
Она стиснула зубы и толкнула рычажок.
Тон резко поменялся. Раздался пронзительный режущий звук, и из дверного проёма вырвалась вспышка оранжевого света. За ней последовал громкий треск, затем другой, потише. А потом наступила тишина.
— Что произошло? — Резко спросил Глинн.
Амира посмотрела вперёд и заметно, несмотря на респиратор, нахмурилась.
— Я не знаю.
Повинуясь импульсу, она шагнула было к сараю, но Глинн протянул руку и остановил её.
— Нет. Рашель, сначала определи, что случилось.
Тяжело вздохнув, Амира глянула на пульт.
— Куча чепухи, которой я раньше не видела, — сказала она, прокручивая данные на светодиодной панели. — Так, постойте-ка, тут что-то есть. Написано, «ошибка 47».
Она огляделась по сторонам и фыркнула.
— Просто замечательно. А инструкция, наверное, осталась в Монтане.
Словно по мановению волшебной палочки, в правой перчатке Глинна оказалась тоненькая брошюрка. Он перелистывал страницу за страницей. Затем остановился.
— «Ошибка 47», говоришь?
— Угу.
— Не может быть.
Повисла пауза.
— Эли, мне кажется, я никогда не слышала от тебя этих слов, — ответила Амира.
В парке и респираторе, похожий на инопланетянина, Глинн поднял взгляд с инструкции.
— Сверло перегорело.
— Перегорело? При той мощности, которую выдерживает этот бур? Не верю.
Глинн опустил инструкцию обратно в складки своей парки.
— Верь.
Они смотрели друг на друга, а хлопья снега кружились вокруг.
— Это могло случиться, только если метеорит твёрже алмаза, — сказала Амира.
В ответ Глинн просто направился к сараю.
Воздух внутри вонял жжёной резиной. Бур был наполовину окутан дымом, светодиоды по краям темны, нижняя сторона обгорела.
— Он вообще сдох, — сказала Амира, щёлкая ручками.
— Вероятно, замкнуло в обход предохранителя, — предположил Глинн. — Вытяни сверло вручную.
МакФарлэйн смотрел, как огромное сверло дюйм за дюймом вытягивается в едком дыму. Когда, наконец, показалось остриё, он увидел, что его край превратился в уродливую петлю окалины, оплавленную и сгоревшую.
— Боже, — сказала Амира. — И это — алмазно-карборундовое сверло за пять тысяч долларов!
МакФарлэйн бросил взгляд на Глинна, наполовину скрытого в клубах дыма. Тот смотрел не на бур; вместо этого его глаза, казалось, пристально разглядывали что-то вдали. МакФарлэйн увидел, как тот отстегнул респиратор и стянул его с лица.
Внезапно поднялся ветер, захлопнув дверь, скрипнув петлями и повернув ручку.
— Что теперь? — Спросила Амира.
— Теперь мы доставим сверло на «Рольвааг» для тщательного обследования, — сказал Глинн.
Амира повернулась к буру. Выражение лица Глинна по-прежнему было отсутствующим.
— И на сей раз мы должны будем захватить ещё кое-что, — быстро добавил он.
Оказавшись снаружи, МакФарлэйн сдёрнул респиратор и плотно обернул лицо капюшоном парки. Порывы ветра вздымали снежные вихри, которые крутились над замёрзшей землёй. К этому времени Ллойд уже должен находиться на пути в Нью-Йорк. Тусклый свет, которому тучи позволяли падать на землю, уже тускнел. Через полчаса станет совсем темно.
Хрустя снегом, появились Глинн и Амира, возвращаясь со склада. В каждой руке Амира держала по флуоресцентному фонарику, «летучей мыши», а Глинн волок за собой длинные низкие алюминиевые сани.
— Что это? — Спросил МакФарлэйн, указывая на большой контейнер из синего пластика, что лежал на санях.
— Ящик для улик, — сказал Глинн. — Для останков.
МакФарлэйн почувствовал приступ тошноты.
— Это абсолютно необходимо?
— Я знаю, вам нелегко, — ответил Глинн. — Но мы не знаем, что произошло. А в ЭИР мы не терпим неизвестности.
Пока они приближались к груде камней, что обозначали могилу Масангкэя, снежные вихри направились стороной. В поле зрения оказались Клыки Хануксы, темнеющие на фоне ещё более тёмного неба. За ними МакФарлэйн уловил крошечную полоску покрытого пятнами залива. На горизонте вздымались к небу острые пики Isla Wollaston. Просто невероятно, как быстро меняется погода в этих местах.
Ветер уже набил снегом и льдом щели между камнями самодельной могилы, одев её в белое. Без лишних слов Глинн выдернул крест, положил его наземь и принялся выворачивать из груды смёрзшиеся камни и откатывать их в сторону. Он мельком глянул на МакФарлэйна.
— Если не хотите этим заниматься, можете отдохнуть.
МакФарлэйн сглотнул. Мало что могло доставить ему меньше удовольствия, чем эта работа. Но если она должна быть сделана, будет лучше, если он примет в ней участие.
— Нет, — сказал он. — Я помогу.
Разбирать могилу оказалось намного легче, чем собирать. Вскоре показались останки Масангкэя. Глинн замедлил темп, работая теперь более осторожно. МакФарлэйн смотрел на сломанные кости, на разбитый череп и сломанные зубы, на волокнистые хрящи, на частично высохшую плоть. Сложно поверить, что когда-то это был его партнёр и друг. МакФарлэйн чувствовал комок в горле и часто дышал.