Свидетель Алексеева, бывшая жительница с. Борок Катынского сельсовета, направленная старостой для обслуживания «Штаба», свидетельствует: «В конце августа и в первой половине 1941 года на дачу в «Козьи Горы» почти ежедневно приезжало несколько грузовых машин. Сначала я не обращала на это внимания, но потом заметила: всякий раз, перед тем как въехать на территорию дачи, эти машины на полчаса, а то и на час останавливались где-то на проселочной дороге, что ведет от шоссе к даче. Шум машин затихал, и начиналась одиночная стрельба. Выстрелы раздавались через короткие, но приблизительно одинаковые промежутки времени. Потом стрельба стихала, и машины подъезжали к даче. Из них выходили немецкие офицеры и унтер-офицеры. Громко разговаривая между собой, они шли мыться в баню, после чего пьянствовали. Баня в эти дни всегда топилась…»
Другой раз Алексеева видела под конвоем группу военнопленных поляков, а потом, услышав выстрелы, поняла, что поляков расстреляли…
Зимой 1942—1943 годов, когда немецко-фашистская армия под Сталинградом и на Северном Кавказе потерпела поражение, когда единство СССР с союзниками стало крепнуть, немцы решили пойти на провокацию. Они использовали для этой цели злодеяния, учиненные ими в Катынском лесу, приписав их органам НКВД Советского Союза. Этим они рассчитывали поссорить русских с поляками и замести следы своего преступления…»
Под документом стояли фамилии свидетелей и членов «Специальной комиссии». Среди них академик Н. Н. Бурденко (председатель комиссии), писатель Алексей Толстой, митрополит Николай, председатель Всеславянского комитета генерал-лейтенант А. С. Гундоров… Расследование началось 23 сентября, сразу же после освобождения Смоленска.
Стоколос задумался: «Когда Артур Рубен попал в плен к фашистам, они от его имени написали листовку «Правда о «партизанском движении». Выходит, оружие гитлеровцев не только бомбы, снаряды, пули, но и провокации… Какие неприятности пришлось пережить тогда отцу, пограничникам 5-й заставы и всему партизанскому штабу! И все из-за той листовки за подписью Рубена, хотя он к ней никакого отношения не имел. Но попробуй докажи каждому, кто поверил в ту листовку, что это мерзостная провокация… Вот так и в этом случае: гитлеровцы молчали про Катынский лес, а в конце сорок третьего вдруг начали лить крокодиловы слезы по польским военнопленным, которых сами же уничтожили…»
Открылась дверь. В кабинет вошли генерал Шаблий и Микольский, в руках у них были небольшие пакеты.
— Что с тобой? — удивился Семен Кондратьевич, увидев раскрасневшегося Андрея.
— Да вот… — кивнул на газету Стоколос. — Читал сообщения о злодеяниях оккупантов в Катынском лесу.
— Я знаю польских офицеров, которым удалось бежать из Катынского леса, — сказал тихо Микольский. — Эти беглецы пополнили партизанские отряды в Белоруссии. Кое-кто пошел в группы «лондонцев». И у меня в отряде есть двое из Катынского леса.
— Ты что? Читал газету? — удивился Стоколос.
— Какую газету? — не понял Микольский.
— Вот!.. Послушай.
«Свидетель Базилевский рассказал «Специальной комиссии» о своей беседе с зондерфюрером 7-го отдела немецкой комендатуры Гиршфельдом — прибалтийским немцем, который хорошо говорил по-русски: «Гиршфельд с циничной откровенностью заявил мне, что исторически доказана вредность поляков и их неполноценность, а поэтому уничтожение населения Польши послужит унавоживанию грунта и создаст возможность для расширения жизненного пространства Германии. Гиршфельд с похвальбой сказал, что в Польше интеллигенции не осталось совсем — ее повесили, расстреляли, сгноили в тюрьмах и лагерях…»
Микольский сжал кулаки.
— Мразь этот Гиршфельд!
— У зондерфюрера есть еще и земляк, который выше его рангом, — сказал генерал Шаблий. — Это обер-палач нашей Украины — Альфред Розенберг, творец учения о «третьей империи», о продвижении немцев на восток и уничтожении ими славянских народов. Он один из главных виновников гибели тысяч советских женщин, детей, организатор невольничьих рынков. Он уже отправил на каторгу два миллиона украинцев. В июне под Херсоном, в немецкой колонии Хальбштадт, Розенберг заявил, что никакой Украины больше нет, ее стерли в прах, и этот прах стал частицей фатерлянда. Я дал радиограмму партизанам, подпольщикам, чтобы они уничтожили Розенберга во время этой поездки. Но его хорошо охраняли эсэсовцы. Однако возмездие все равно настигнет этого выродка!