Я так сильно привязалась к Арону, мое сердце билось неистово, и то, что вчера он отступил, сбежал прочь – мне казалось теперь игрой. Четко продуманным планом.
В этом месте нельзя было оставаться. Замок, который долгое время мне казался безопасным пристанищем, теперь пугал. Я даже не стала заморачиваться закрыванием двери. Схватила шубу шапку и кинулась бежать. Куда глаза глядят.
7
Доберусь до людей, может быть, в долине меня не узнают. Не все же меня видели раньше. Там укроюсь и дальше сбегу за перевал сама. Я поняла, что просто не доживу в замке до весны. Дракон меня пленял. Мне было невыносимо рядом с ним, да и в его взгляде я все чаще ловила ледяную страсть и если я хоть на миг ей поддамся, то умру. Я вчера была близка. Очень близка.
Мне нужно было бежать отсюда как можно быстрее и как можно дальше. Все равно куда, лишь бы не оставаться в этом замке и не терять голову из-за ледяного дракона, поцелуй которого неминуемо обратит в лед. Я хочу жить. Значительно больше, чем вкусить его губительной любви. Душили слезы. Я накинула шубу. Шапку, прихватила варежки и засунула ноги в теплые сапожки, а потом выскочила во двор.
Путь был знаком. Мы последнее время часто гуляли с Ароном недалеко от замка, и я знала, где идет узкая тропа, ведущая по каменистому склону вниз в долину. Главное было, уйти до того как он вернется и захочет удержать. Я была уверена, он станет искать. А как иначе? Я же еще один ценный экспонат в его коллекции. Я неслась, что есть мочи, спотыкалась, падала и снова поднималась, понимая, мне не выдержать долго на морозе. Легкие горели от холодного воздуха, и я начала выдыхаться, но останавливаться было нельзя, потому что моя лисья шуба горела на снегу, словно сигнальный костер. Меня можно увидеть с неба без проблем.
Я выдохлась буквально через пару часов. Легкие резало, и я едва переставляла ноги, а тропа была скользкой, петляющей между камней. Нога поехала. Я вскрикнула и покатилась вниз в пропасть, кувыркаясь в глубоких сугробах. Наверное, я должна была умереть где-то на этом пути, но чудом осталась жива, завязнув в глубоком сугробе. Побарахталась, пытаясь подняться, но поняла, что нога меня не слушается, а снег затягивает, словно зыбучие пески. Я сама себе казалась бабочкой попавшей в паутину, сколько не трепыхайся, выжить и вырваться не получится. И я сделала единственное, что могла - закрыла глаза и смирилась. Если не начнется снегопад, моя шуба будет заметна на белоснежном покрывале, укутывающим горы, и Арон меня найдет, и, может, даже успеет поцеловать, прежде чем я умру.
Какая дура, что сбежала. Неужели умирать лучше так, чем коченея в его объятиях, всматриваясь в голубые прозрачные глаза и ощущая, как замерзающее сердце наполняет любовь? Там он был бы со мной до последнего вздоха. А тут? Тут я одна.
Кажется, я отключилась, и холод перестал терзать мое замерзающее на склоне горы тело. Наверное, смерть подкралась близко.
- Эльзи… - прошептали знакомые губы, склонившись низко, почти касаясь посиневших моих. – Эльзи… - Сильные руки подхватили, и мы взмыли в небо, сделав круг над долиной, но я этого не знала. – Эльзи…
Арон опустил меня на кровать и присел рядом, разглядывая мертвенную бледность лица. Наверное, сейчас мы с ним были похожи.
- Эльзи…
Я открыла глаза и увидела в его небесно-голубых слезы. Я не была для него экспонатом. Сейчас я отчетливо это понимала. Жаль ничего нельзя изменить.
- Поцелуй меня… - кажется, я очнулась только для этих слов. – Поцелуй, я все равно умираю.
- Нет… - дракон замотал головой и отстранился, но я потянулась к его лицу и провела по нему ладонью, понимая что не чувствую холода, исходящего от него.
- Поцелуй…ты теплый. Ты ведь знаешь, что это значит? Мне не холодно рядом с той. Уже нет…
В его глазах боль. Я уверена, она отражение моей собственной. Он приблизился медленно и обнял ладонями мое лицо, осторожно и нежно. Пальцы прохладные, не более. Убирал с лица прядь и склонился к моим губам. Я подалась ему навстречу, обняла руками за шею и самозабвенно целую в ответ на легкое касание холодных губ, с замиранием сердца ожидая смерти. Он тоже ждал, но пока неизбежное не произошло, целовал настойчивее, прижимал меня к кровати сильным телом, и я чувствовала, как вместо мерзлоты где-то внутри меня зарождается жар. Тело согревалось, оттаивало, а на щеках я почувствовала слезы. Может быть, свои, а может быть, его. Когда мне стало совсем мокро, я открыла глаза и вгляделась в его лицо. Иней на графитовых ресницах растаял, волосы стали просто светло-русыми и мокрыми, а не серебряными. С лица исчезла пугающая бледность, да и я чувствовала себя лучше. Однозначно, живой.