Несчастный корчился и булькал совсем недолго. Двое оставшихся наемников только успели подбежать с разных сторон к месту короткой схватки, а он уже перестал сучить ногами. Сверкающая даже в темноте струя пару мгновений задумчиво колебалась, вытянувшись метра на три вверх, потом вдруг обрушилась и застыла под ногами воинов зеркальной ледяной поверхностью, покрытой тонким слоем воды. Оно бы и ничего такого — подумаешь, поскользнулись, все-таки зима на дворе, с кем не бывает! — но только с приземлением как-то нехорошо получилось. Для начала упавшие тут же примерзли к субстрату, потом один их них сразу же, не успев ни подняться, ни закончить неприличную до безобразия фразу, несколько раз подряд от всей души схлопотал по шлему моей заслуженной дубинкой. Другим занялся Ворх, с остервенением всадив свои совсем не маленькие клыки в его шею…
Нет, мы, конечно, кое-что слышали вроде того, что лежачих не бьют, но уж очень, знаете ли, жить хотелось! И вскоре оба врага перестали подавать признаки жизни, в чем я удостоверилась лично.
— Где остальные? — прохрипела я, пытаясь отдышаться.
— Там же, — коротко рыкнул Ворх. — Ты цела?
— Относительно, а ты? Ух, кровищи!
— Ерунда! — Волк отмахнулся хвостом. — Вскользь по ребрам зацепило. Сейчас поважнее дела найдутся.
— А что с Дином? — спохватилась я.
— В том-то и дело, — мрачно буркнул волк. — Смотри в оба, ему понадобится помощь!
Я, опираясь на треснувшую дубинку, прихромала ближе и села прямо в снег рядом с Ворхом. Сначала ничего не происходило, и я даже стала подмерзать — к полуночи заметно похолодало. Но вот ледяное пятно начало темнеть, натаявшая вода постепенно собиралась к его середине, все больше уплотняясь и теряя прозрачность. Через некоторое время из этого сгустка стала вылепляться фигура обнаженного человека, лежащего ничком. Еще минута — и превращение закончилось. Ворх вскочил и толкнул меня плечом:
— Не спи! Его надо согреть!
Я очнулась, отбросила деревяшку и кинулась к неподвижно лежащему Дину. Он был бледнее беленой стены, холодный и почти не дышал. Я, отчаянно чертыхаясь, перевернула его на спину и, ухватив под мышки, пятясь, потащила волоком к ожившему с помощью волка огню.
Все пришлось делать в бешеном темпе, несмотря на дикую усталость. Для начала мы перенесли костер подальше от крови и трупов и подвесили котелок со снегом. Пока я натягивала на принца одежду, Ворх раскопал среди вещей топорик, и мы немного подправили форму кроны ближайшим елкам — я, спеша и отчаянно ругаясь, рубила тяжелые разлапистые ветки, а волк сооружал из них вполне приличную лежанку, на которой мы и устроили Дина, укутав его одеялами. Потом серый умчался за хворостом, а я попыталась привести в чувство лежащего без сознания принца. Усилия мои пропали даром — при полном отсутствии каких-либо повреждений жизнь, и без того еле теплившаяся в нем, казалось, утекала с каждым вздохом.
— Дин! — Ледяная волна отчаяния захлестнула меня с головой. Я затеребила его с удвоенной силой: — Очнись! Посмотри на меня!
Лучше бы он этого не делал! Блуждающий бессмысленный взгляд его снова изменившихся зрачков — теперь бесцветных, совершенно прозрачных и от этого бездонных до жути — буквально приморозил меня к месту. Бледные до мертвенной синевы губы чуть шевельнулись, пропустив еле слышный хрип.
— Что?! — Я наклонилась ближе.
— Помоги…
— Как?!
— Дай… энергии… — Уже не хрип, а прерывистый шепот.
— Я же не умею! — От сознания собственного бессилия на глаза навернулись жгучие слезы, я часто заморгала, сглатывая горячий ком в горле. — Возьми сам!
Ледяные пальцы с неожиданной силой сгребли меня за ворот куртки и притянули ближе некуда, полуоткрытый рот припал к моим вздрагивающим губам. Перед глазами замельтешили яркие мерцающие блики, словно его медленный бесконечный вдох вспугнул стаю маленьких золотистых бабочек, стремительно закружилась голова, и лишь одна мысль упорно билась в самой глубине гаснущего сознания в такт беспорядочным ударам сердца: «Бери все что надо и сколько хочешь, но только не вздумай умирать! Я же тогда просто не знаю, что с тобой сделаю!» В глаза плеснула ослепительная вспышка, по телу прокатилась ледяная волна тянущей боли, окончательно отключив меня от действительности…