Преследователь приближался к повороту, когда чья-то рука неожиданно дернула меня за полу распахнутой куртки. Я не взвилась под самые стропила только потому, что успела накрепко вцепиться в одну из полок, на которой лежали присмотренные «подручные средства». В следующее мгновение мое разгоряченное сознание отметило, что грохот шагов раздается уже слишком близко, а рука принадлежит парнишке лет восемнадцати, который только что вылез из подпола через небольшой квадратный проем.
Парень прижал палец к сомкнутым губам и потянул меня за рукав. Я недолго думая кивнула и скатилась вслед за ним вниз по неожиданно длинной хлипкой деревянной лестнице, успев бесшумно прикрыть за собой дощатую крышку.
Подземное хранилище оказалось весьма впечатляющим — и по размерам, и по степени загроможденности всевозможными бочками, ящиками и тюками. Темнота была — хоть глаз выколи, но парень ориентировался в этом лабиринте как в собственном кармане, лихо лавируя среди препятствий. Я вприпрыжку неслась вслед за ним, стараясь не высказываться вслух, когда все-таки спотыкалась.
Наконец мой провожатый резко свернул влево, протиснулся между гигантскими бочками в самый темный угол и с моей помощью отодвинул тяжелый ящик. Мы нырнули в едва заметную низкую щель и через несколько минут перемещения бодрой трусцой на цыпочках достигли очередной лестницы и выбрались на свет божий.
Мой провожатый, утирая лицо рукавом ветхой рубахи, с облегченным вздохом опустился прямо на пол. Я осела рядом, переводя дыхание и осматриваясь. Просторная комната (спальня, судя по наличию внушительной кровати) была обставлена и убрана совсем небедно, но мое внимание привлекли не ковры и побрякушки, а два плотно зашторенных окна и массивная дверь, запертая снаружи на ключ.
— Хозяйкина спальня, — пояснил нежданный спаситель в ответ на мой вопросительный взгляд. — По этому лазу к ней ночной сторож ходит…
— А мы здесь что забыли?
— Отсидишься, пока стражники улицы вокруг прочешут и в харчевню вернутся, — пожал плечами парень. — Окна выходят в глухой переулок, налево — сад, направо — конюшенный двор и старый дом, пустой. Можно уйти по-тихому.
— А ваши собачки? — Нарисовавшиеся перед глазами оскаленные морды «а-ля мастино» всплеска нежности почему-то не вызывали, равно как и воодушевления.
Парень махнул рукой:
— Не твоя забота!
— Кстати, у моего спасителя имя хоть какое-нибудь имеется?
— Нортис. — Он встал, отогнул край шторы и припал к образовавшейся щели.
Я выудила из голенища не успевший далеко проскользнуть золотой и вложила его в горячую ладонь. Нортис вспыхнул, отдернул руку и гордо вскинул подбородок.
— Не надо!
— Почему?
— Грех обирать людей, попавших в беду!
— Эти деньги вовсе не последние!
— Все равно!
— А с чего ты, интересно, взял, что мне вообще стоит помогать? Может, мы бандиты с большой дороги, а наши следующие жертвы будут на твоей совести! — хмыкнула я, не на шутку заинтригованная поведением этого представителя местного населения.
Он упрямо покачал головой:
— Тогда бы вас пасли до городских ворот здешние вояки, а там схватили бы с помощью караульного гарнизона. А раз эти — пришлые — не захотели с ними делиться, значит, вы — «особо опасные».
— Тогда зачем ты-то ввязался? Скучно стало без проблем?
Он зыркнул на меня исподлобья, заметно темнея худым лицом:
— Ненавижу их!..
— Вот как! — Я стала кое-что понимать. — Сирота, значит?
— Нет. Мать — прислуга на постоялом дворе, а отца… Неделю назад они повязали.
— За что?
— На пару с нашим соседом оружие заговорщикам переправляли. Вот и…
— И?..
Он молча пожал плечами, потом безнадежно махнул рукой:
— Они живыми не отпускают! Знать бы хоть, что не мучился и где зарыли… Если зарыли.
Видимо, его совсем недетская печаль зацепила меня сильнее, чем можно было бы ожидать, потому что даже напрягаться не пришлось — «картинка» плеснула в глаза сразу же, стоило только положить руку на его поникшее плечо.
— Тут поблизости есть большой овраг? Там еще рощица, берез так с полсотни, а у тропы — две развесистые рябины. Где-нибудь от города недалеко — сторожевые башни видно.
Парень вздрогнул и впился в мое лицо вспыхнувшим взглядом.
— А рядом озеро?
— Да, — кивнула я, «разглядев» продолговатое пятно ровного нетронутого снега, обрамленное блекло-бурыми зарослями сухого тростника. — За ним — какие-то заброшенные постройки…