Меня не на шутку озадачила такая перемена в микроклимате, и сначала я то и дело вынуждена была отвлекаться, чтобы выслушать очередную порцию едких излияний, но потом надоело. Слишком уж много сил отнимали перемещение само по себе и необходимость постоянно держать сенсоры в напряжении, поэтому я решила отложить разбор полетов на потом и сосредоточилась на дороге, но настроение неизбежно, хоть и медленно, портилось все больше.
Несколько разрядила обстановку подвернувшаяся под лапу неведомая мне живность — этакая трехметровая версия толстой многоногой змеи, покрытая клочковатой пестрой шерстью. Меня угораздило провалиться в заметенную с краями яму, и в процессе ожесточенного барахтанья под аккомпанемент моего рычания и мудрых советов попутчиков когтистая тигриная лапа зацепила диковинную тварюшку, притаившуюся в снежной глубине, прямо по загривку… Дальше было много душераздирающего визга и бодрого рыка — когда шустрая экзотика взялась убегать от меня зигзагами под снегом, а я высокими прыжками (откуда только силы взялись!) металась по завьюженной поляне, задрав хвост и сшибая все на своем пути. Еще больше — цветистых комментариев, когда моим спутникам не удавалось вовремя увернуться от несущегося по непредсказуемой траектории полосатого снаряда особо крупного калибра… Но больше всего было моих восторгов, когда мне удалось догнать заполошно метавшуюся добычу, которая после яростной возни с риском для моих глаз и шкуры — коготки у «змейки» оказались не намного меньше тигриных! — все-таки затихла в очередном сугробе…
Дин только присвистнул, вытягивая на белый свет причудливое существо, и объявил привал. Ядовитые железы остались на верхней челюсти отрубленной головы нечаянной жертвы, сизое волокнистое мясо в жареном виде оказалось на вкус очень даже ничего, а снятая шкура поразила переливчатой полосатостью внутренней стороны, причем цвета меняли насыщенность в зависимости от степени нагрева. Трофей получился что надо, это даже Ворх был вынужден признать, хотя смена выражений на его физиомордии сыграла роль той самой ложки дегтя в бочке меда — чтобы на радостях не стошнило от сладости! А когда принц пообещал при первой же возможности найти подходящего мастера, который бы сделал для меня из этого великолепия туфли, пояс и сумку, серого хищника просто раздуло вширь от злости, а уж перекосило буквально целиком. Да и промолчал он в тот момент, видимо, только потому, что сразу не нашел по-настоящему ядовитых слов…
Зато на очередном, последнем на сегодня привале Ворх оторвался вовсю. Трудная дорога измотала всех, да и стемнело быстрее обычного, поэтому на ночлег мы стали обустраиваться довольно рано, едва удалось отыскать подходящее место. Нехотя, без удовольствия проглотив свою порцию — слишком уж устала, — я занялась приведением в порядок своей новой роскошной шубы, а парни переговаривались у огня, дожидаясь, пока закипит котелок. Сначала я почти не вслушивалась в разговор, увлеченная своим занятием, но непривычные интонации в голосе обоих собеседников заставили меня волей-неволей навострить уши.
— Дин, а стоит ли так упираться? Чем тебя не устраивает эта ипостась нашей соратницы? — Волк, развалясь у костра, небрежно махнул хвостом в мою сторону. — По большому счету, как пусковой элемент Пророчества она свою роль сыграла. Каша заварилась, теперь дело за нами… Не зря ведь небожители допустили подобный финт! А то, что дар речи ей не сохранили, так это к лучшему — ладно бы только с вопросами приставала или пела, так ведь еще и командует по любому поводу и до того сквернословит, что даже у меня уши в рулет сворачиваются!
Его слова заставили меня забыть о вылизывании лап и удивленно воззриться на говорившего: что это все-таки на него нашло? Бешеную муху во сне увидел?! А Ворх продолжал развивать свою глубокую мысль, нисколько не стесняясь моего присутствия:
— Сейчас бы уже наверняка успели до кого-нибудь из наших добраться, а так… тащимся из-за нее по брови в снегу неизвестно куда, и еще вопрос, будет ли какой-нибудь из этого толк… Ломиться через чужие заклятия такой силы — дело хлопотное и малопривлекательное!