Стоп, куда он успел подеваться? Только что был тут, совсем рядом! Ответом был тихий шелест за спиной, горячая ладонь, мягко зажавшая мне рот, и жаркий выдох в самое ухо:
— Попалась?!
— Изверг! — возмутилась я, вывернувшись и отскочив на пару шагов. — Сколько можно пугать?! И как ты умудрился меня найти?
— По запаху. — Принц невозмутимо пожал плечами.
— Что ты этим хочешь сказать? — подозрительно прищурилась я. — По какому еще запаху?!
— Дурочка! — нежно сказал «изверг», затмевая лунный свет сиянием улыбки от уха до уха, притянул меня к себе и со счастливым вздохом зарылся в мои волосы лицом.
А дальше было все как в сказочном сне: легкий теплый ветерок, шелестящий в густых кронах, пряные запахи диковинных цветов, мелодичный пересвист невидимых среди листвы пичуг… Сильные ласковые руки, нежные горячие губы, шепчущие некие слова так тихо, что услышать их могли бы лишь те единственные на свете уши, для которых сказанное и было предназначено…
По звездно-бархатному ночному небу неспешно катилась почти полная луна — та, что побольше, Тáрмия. Серебристый призрачный свет пронизывал звенящий морозный воздух, заставлял мерцать ледяные шапки на вершинах безжизненных скал и окутывал прозрачным искрящимся маревом диковинный цветущий лес, притаившийся в самой глубине каменистого завьюженного ущелья.
Часть вторая
ИСПЫТАНИЯ И САМОВОСПИТАНИЕ
ГЛАВА 1
Долгожданная встреча произошла без особой помпы, а знаменательный день почти ничем не отличался от прочих. Погодка выдалась в меру пасмурная; то, чем посыпало нас низкое серое небо, и снегом-то назвать язык не поворачивается — так, редкая мелкая крупка, тихо шуршащая по насту, когда ветер вдруг вспоминал о своих обязанностях в смысле отравления жизни путникам и начинал дуть резкими, короткими порывами. Птицы, и без того немногочисленные, совсем попрятались, только стук подков о камни да фырканье лошадей нарушало сумрачную тишину, гулким эхом отражаясь от обледенелых отвесных стен глубокой расщелины, по неровному дну которой мы петляли с рассвета.
Настроения разговаривать не было, в основном по причине того, что накануне — как и множество последних дней подряд — отбой случился далеко за полночь, а подъем глубоко затемно. Я сонно куталась в свои меха, машинально сканируя округу, и лишь однажды подала голос, когда сенсоры отреагировали на большое количество вооруженных людей где-то на самой окраине обозримого пространства…
Надха предостерегающе фыркнула. Мы придержали лошадей, и через пару минут навстречу нам выехали двое воинов в полном боевом облачении. Они молча склонили головы, приветствуя нас, и отсалютовали копьями, потом один развернул коня и поехал впереди, показывая дорогу, а другой замыкал нашу небольшую процессию.
Дин явно был взволнован, хоть и довольно успешно скрывал эмоции под своей обычной неприступно-суровой маской. Я с этим справлялась нисколько не хуже, нацепив на лицо равнодушно-вежливое выражение утомленной жизнью и всеобщим вниманием примадонны, хотя было как-то не по себе. Все-таки я успела слегка одичать за время скитаний по лесам, горам и долам в маленькой, но «дружной такой компании», теперь же возникшая необходимость срочного вливания в незнакомый и большой мужской коллектив привела меня в некоторое замешательство. И ведь не то чтобы я боялась или сомневалась в себе, но все же что-то ненавязчиво напрягало… Может, просто предчувствие чего-нибудь не очень веселого или?..
Горячие пальцы сжали запястье — Дин придержал своего Бурана и ободряюще мне улыбался. На душе сразу стало легче, и я улыбнулась в ответ — правда, несколько кривовато.
— Все нормально, — одними губами проговорила я.
Он услышал, кивнул и снова выпрямился в седле.
Вокруг стало светлее. К соснам, которые в большом количестве украшали это узкое, сильно разветвленное ущелье, добавились тонкие березы и еще какие-то деревья со странной серо-желтой корой. Продольные борозды и гребни тянулись по ровным как столбы стволам сверху донизу, как будто мать-природа, имея в виду холодную долгую зиму, в приступе сострадания нарядила их в одинаковые чехлы из крупного вельвета!.. Стволы где-то на середине высоты раздваивались и расходились в стороны под углом градусов примерно в семьдесят. Впечатление было такое, что кто-то посеял в этом не особо гостеприимном уголке семена гигантских рогаток, и они успели вырасти как раз к началу зимы. Почти все развилины были украшены пустующими и довольно растрепанными птичьими гнездами внушительных размеров.