В большей «комнате» находился маленький складной столик, на котором поблескивал изящный медный канделябр с десятком незажженных свечей, низкий чурбачок вместо стула, в углу — высокая лежанка из лапника, на ней красуется по меньшей мере полдюжины меховых одеял и — неожиданная роскошь! — несколько вышитых шелковых подушек, все разного цвета. Пол застлан толстыми мохнатыми шкурами, дым от горящего в центре костра выходит в отверстие на потолке. На столбе у входа набиты гвозди для одежды, на одном из которых уже висит новенький длинный плащ, подбитый мехом сизой куницы, с богатой опушкой по краю капюшона, подолу и рукавам; сумки чинно стоят в углу.
Прищурившись, я высмотрела еще семь традиционных амулетов, ненавязчиво развешанных на стенах в положенных местах — чтобы небожители не обошли своей милостью обитателей жилища, — и четыре стакана с водой, которая должна была в течение дня собирать всю нежелательную энергетику для последующего выливания через порог в полночь, с подходящими случаю заговорами.
— Чем не «пять звездочек»? — одобрительно пробормотала я, с удовольствием скидывая меха и обувь и растягиваясь на постели поверх одеяла. — Благодать! Что ни говори, в почетном статусе посланника богов есть свои плюсы, как думаешь?
Линга согласно фыркнула, располагаясь на шкуре у костра, и тоже притихла, прикрыв глаза.
Чуть позже я снова встала, наскоро покончила с водными процедурами, еще немного полежала, бездумно глядя на огонь и наслаждаясь теплом и покоем, потом свернулась клубочком и уже почти задремала, когда у входа раздалось знакомое негромкое покашливание. Надха раньше меня оказалась у входа и выскользнула наружу.
— Как устроилась? Держи-ка! — Дин протянул мне приличный кулек варенных в меду орехов.
— Ух ты, спасибо!
— Мне как раз не за что. Это Сотрес ограбил кухню, когда узнал, что ты их любишь.
— Очень мило с его стороны! — Я, не теряя времени, забросила в рот несколько сладких ядрышек и, со вкусом хрустя лакомством, широким жестом повела рукой: — А устроилась — вполне!
— В самом деле. — Он с одобрением покивал головой, окидывая мой «люкс» придирчивым взглядом. — К примеру, мне так ни одной подушки не перепало!
— Друзья называются! — прыснула я. — В остальном-то как, доволен?
Вместо ответа он со смехом подхватил меня на руки, покружил и опустил на одеяло, причем орехи я все-таки умудрилась не рассыпать.
— Вроде бы все идет как надо: начало положено, и во многом благодаря тебе! — определился он после крепкого поцелуя.
— Кстати, — припомнила я свои давние намерения, ухватила его за нос и от всей души потаскала из стороны в сторону, — ты что, предупредить не мог?
— О чем?!
— О том, что твои дружки мне полевые испытания устраивать будут!
— А я знал?!
— А кто еще должен твоих друзей знать? Адмирал Иван Федорович Крузенштерн?!
— Да нет, он-то вряд ли, — совершенно серьезно возразил Дин, кое-как отвоевав свой нос обратно и убедившись в его сохранности. — Так в чем дело-то? Все прошло как нельзя лучше.
— А если бы я не справилась?!
— Да с чего бы вдруг? — рассмеялся он, уворачиваясь от подушки. — Ты что же, сама себя шарлатанкой считаешь?
— Нет, конечно, просто… Ведь я еще не владею своим даром настолько хорошо, как хотелось бы.
— Но Дрогара в лужу посадить умения хватило! — И Дин расхохотался так заразительно, что я тоже невольно улыбнулась и спросила:
— Что это была за пакость в моем бокале?
— Вовсе не пакость, а весьма полезная в хозяйстве штучка, усиливающая любовные желания и возможности. Эту вещицу носят при себе или настаивают на ней напитки, как это пытался сделать мой недоверчивый друг… Кстати, стоит она совсем недешево, так что подарок и впрямь был шикарный, а ты… — Он закатился еще пуще, глядя, как я оторопело хлопаю ресницами.
— Что — я?
— Упустила такую возможность — провести незабываемую ночь!
— С кем это?!
— Например, с ним, ведь именно он первым попался бы тебе на глаза. А вообще-то — с кем угодно! Ты могла выбрать и увести любого из присутствующих.
— И?..
— И! — пожал плечами Дин. — «Видящим», поскольку они отмечены милостью богов, не принято отказывать в земных радостях и потребностях. Исполнить желание посланца небожителей — великая честь для любого из живущих.