Хозяйка веселого заведения выпорхнула из-за столика и склонилась в низком поклоне.
— Госпоже незачем было самой утруждаться поисками, достаточно было послать за мной…
— Не стоит беспокоиться, — махнула я рукой. — Мое дело не займет много времени, но вот огласка совсем необязательна. Мне нужна одна из ваших девочек… — И я в очередной раз описала запоминающуюся внешность явления из моего видения.
Идеально подщипанные брови собеседницы поползли вверх.
— Но зачем она вам?! У меня есть «пташки» весьма искушенные в любви, умеющие ублажать и мужчин, и женщин…
Я едва сдержалась, чтобы не зарычать: столь трогательная всеобщая забота о моем сугубо личном благополучии уже начинала нешуточно доставать! Впрочем, ответ прозвучал вполне вежливо:
— Благодарю за внимание, но с постельными принадлежностями у меня полный порядок, а с ней нужно всего лишь поговорить. Кто эта девушка?
— Совсем еще дикарка. — Тетушка вздохнула, томные черные глаза подернулись дымкой искренней печали. — Всего пару недель у меня. Она из племени озерных жителей. Поселение спалили наемники короля, причем сначала вырезали всех, даже собак. Она уцелела только потому, что уходила на дальнее кладбище навестить могилу матери. Там и спряталась, а вернулась уже на пепелище. Если бы наш отряд задержался хоть на день, ей бы не выжить одной среди чащи, но боги милостивы — ее нашли к вечеру. Бедная девочка сидела среди полусгоревших трупов и обугленных бревен и была уже почти невменяемая от горя и холода… Я пока держу ее как служанку, для другой работы она еще не годится. Да вот и она.
Я обернулась. У порога замерло в поклоне хрупкое создание из моего видения. Длинная грива мелких смоляных кудряшек наглухо завесила низко опущенное лицо.
— Как тебя зовут?
— Тиальса, госпожа… — Голос шелестел едва слышно.
Решение пришло мгновенно.
— Пойдешь со мной?
— Я не умею доставлять удовольствие…
— Тьфу на тебя! С ума все посходили сегодня?! Какой-то месяц март в кошачьем царстве! — окончательно разозлилась я. — Короче, слушай сюда! Я — «видящая», если это тебе хоть о чем-то говорит, и мне нужна помощница. Ты идешь? О господи, еще не хватало!..
Девчонка внезапно рухнула на колени, ухватила край моего плаща, уткнулась в него лицом и затряслась от беззвучных всхлипываний. Я повернулась к хозяйке:
— Сколько она должна тебе?
Оллия неопределенно повела плечами, то ли боясь продешевить, то ли вообще не желая расставаться с перспективной особью. Мой прищуренный взгляд заставил ее отвести глаза.
— В общем, так, — решила я. — Не хотела бы показаться неучтивой, но торговаться у меня нет ни сил, ни настроения — денек выдался тот еще, и остальные тоже не сулят курортного режима. Этого хватит?
Увесистый кошель с выспоренными деньгами, совсем недавно врученный мне принцем, с негромким, но солидным звяканьем занял место в центре столешницы. Ничего не скажешь, кстати пришелся нежданный капитал… Тетушка сориентировалась мгновенно:
— Более чем! Госпожа слишком щедра…
— Добрые дела вознаграждаются свыше, причем руками живущих на земле. — Я многозначительно подмигнула хозяйке и, наклонившись, подхватила под локоть свою подопечную. — За вещами — бегом! Одна нога здесь, другая… тоже уже здесь!
Девчонка испарилась и опять возникла на пороге буквально на счет «три!», уже в меховом плаще и с небольшой сумой через плечо — входной полог, похоже, не успел даже толком опуститься. Я вполне тепло попрощалась с Оллией, пообещала, что буду заботиться о несчастной сироте как о собственной сестре, наскоро выпила с хозяйкой по внушительному бокалу вполне приличного вина «за знакомство» и приняла приглашение заходить «на огонек», но быстро уйти все же не получилось. То ли новая знакомая с ходу прониклась ко мне симпатией, то ли — что более вероятно — хотела услужить посланнице богов, но напоследок мне все-таки ненавязчиво предложили «приятного провожатого — отсюда и до завтрака в постели». Я невольно удивилась:
— Так в этом «птичнике» еще и «орлы» водятся?!
— Нет, — сдержанно улыбнулась Оллия. — Мое покровительство распространяется только на девушек. А это, — она кивнула в сторону входа, — старший сын моей сестры.
Я обернулась… и примерзла к полу, начисто потеряв дар речи. Кого угодно можно было ожидать здесь увидеть, но только не живую копию Марка Дакаскоса! Впрочем, со второго взгляда я рассмотрела, что местная версия, неподвижно стоявшая у порога, была по меньшей мере на голову выше оригинала и раза в три мощнее статью, которую не скрывал даже длинный меховой плащ. В непроницаемо-черных, как жидкие агаты, глазах отражались мерцающие огоньки горящих на столе свечей. Он смотрел на меня не мигая, потом уголки сомкнутых губ шевельнулись в едва заметной улыбке — наверняка его позабавил мой оторопелый вид.