— А это где взял? — удивилась я, кивая на экзотическое вино.
— Ты что думаешь, если уж Дзурох ради тебя взялся клянчить вино у предводителя, так одной бутылкой ограничился?
— Нет, не думаю! — расхохоталась я. — Не те у него масштабы… да и душа широкая!
— Как ты? — Сын вождя присел у огня.
— Уже лучше, спасибо. Кстати, что ты Дзуроху сказал?
— Все как есть, — пожал плечами красавец-брюнет. — Что нашей драгоценной гостье в хороводе отдавили ноги, а заодно руки и уши, она вся обиделась, взяла приступом шатер моего отца и теперь отказывается вести переговоры, пока не подадут вино в постель…
— Вот гад! — Я запустила в него костью, да куда там!
— Ты бы видела, сколько добровольцев сразу набежало! Только я убедил народ, что справлюсь как-нибудь сам, и получил благословение от всех вождей сразу, а от остальных вдобавок еще и уйму полезных советов, подходящих случаю.
— Какому? — искренне удивилась я без всякой задней мысли.
Сын вождя только бровью шевельнул, что почему-то заставило меня покраснеть. Пришлось незамедлительно заняться бутылкой, которая никак не желала открываться. Собеседник деликатно ее отобрал, одним движением выбил несговорчивую пробку и предложил:
— Может, на брудершафт? А то, можно сказать, полночи наедине…
— Не считая надхи.
— И ей дадим, если захочет.
Рысь только пренебрежительно фыркнула и демонстративно прижала уши, отворачиваясь в сторону.
— Твое счастье, а то пришлось бы и с ней целоваться! — подколола я, вставая и возвращая початую бутыль.
— К тебе же я не побоялся подойти! — пожал плечами Тарглан, прикладываясь к горлышку.
— Ну знаешь! — Я возмущенно тряхнула головой, развернулась на каблуках и вышла, прихватив по дороге шубку.
Надха неслышно скользнула следом.
Пока я практиковалась в целительстве и восстанавливала силы, народ успел утоптать весь выпавший накануне снег и разбрелся по шатрам, дабы предаться азартным играм. И меня начали подбивать на партию в карты, а я не стала сопротивляться: если окружающим угодно демонстрировать свою недальновидность, полагая, что мое «видение» распространяется только на дичь, погоду и поломки в организме, то кто я такая, чтобы их в этом разочаровывать?! Ну и …!
Что характерно: я не запомнила, да толком и не разглядела ни стиль оформления карт, ни цвета «рубашки», а вот крап на них просто бил в глаза, выделяясь яркими объемными наслоениями на тускло светящихся плоскостях захватанных прямоугольников пергамента. Сами же карты воспринимались мною как предметы, отличающиеся по весу, так что сами посудите, каковы у всей орды были шансы против меня…
Я от души повеселилась, то проигрывая завалявшиеся в карманах монетки, то в последний момент «обувая» противников по полной программе. В толпе зрителей мелькнуло лицо Тарглана, который, поймав мой взгляд, ехидно улыбнулся, но промолчал.
Партий через десять мне наскучила игра, и я стала собираться в обратный путь. Само собой, заставлять проигравшихся в пух и прах азартных игроков раздеваться до подштанников я не стала — все-таки зима на дворе, да и перспектива тащить с собой самое малое четыре пуда чужих доспехов и оружия не очень-то радовала, так что я великодушно вернула выигранное прежним владельцам и подалась на выход.
Прощание у коновязи несколько затянулось. Дзурох под одобрительный гул многочисленных провожающих преподнес мне изящное кольцо из какого-то странного дымчатого металла, украшенное редкой разновидностью халцедона. Круглый выпуклый камень зеленовато-песочного цвета с темными крапинами был вделан в резную оправу в форме глаза.
— Для полного комплекта! — подколол он меня, подмигивая.
Но чтобы я да в долгу осталась?! Не то у меня воспитание! Я сразила всю толпу наповал, когда вытянула из нагрудного кармана впечатляющих размеров медвежий клык в узорной серебряной оправе на такой же цепи толщиной в мой мизинец и надела на шею потерявшему дар речи вождю.
— И тебе для полного комплекта! Носи на здоровье — думаю, пригодится!
— Ну, рыжая… то есть медно-каштановая! — еле выговорил икающий Дзурох, размазывая выступившие от хохота слезы по счастливой физиономии. — Бросай к чертям своего благородного — мы с тобой точно споемся!
Я не стала высказывать вслух подозрение, что еще точнее и еще быстрее мы тогда сопьемся, просто с подчеркнутым сожалением развела руками, выдержала напоследок по меньшей мере сорок восемь крепких мужских рукопожатий и взяла услужливо кем-то поданный повод своего иноходца.