Я с интересом оглядела затейливую вещицу из дымчатого металла с чернением и протянула руку, но сын вождя отрицательно качнул головой:
— Поверь на слово: трогать не стоит! Прошлое подобных «мастеров тонкой работы» — не самое веселое зрелище. Хотя, возможно, поучительное…
Необычное украшение тускло поблескивало на его ладони. Четыре острых изогнутых луча были умело стилизованы под крылья пикирующего сокола.
— Это же вроде бы метательная «звезда»?
— Не вроде бы, — Тарглан повертел в пальцах трофей, — а фамильное оружие убийц из клана Разящих Без Промаха. Металл специальной закалки, даже доспехи пробивает играючи…
Но я уже не слушала, поскольку пыталась разобраться в нахлынувшем вдруг потоке воспоминаний и ассоциаций. Разящие Без Промаха, значит?..
— Слушайте, соратники, а вам ни о чем не говорит выражение… — И я навскидку воспроизвела кое-что из услышанного во время вынужденного бездействия в плену.
Потемневшие глаза принца взглянули на меня в упор.
— Это все?!
— Нет. — Я сосредоточилась и выдала все, что смогла нашарить в памяти, старательно копируя звукосочетания незнакомого языка.
Мои спутники переглянулись, принц шевельнул бровью и присвистнул, а Тарглан разогнался было хлопнуть меня по плечу, но зацепился взглядом за кровавое пятно, придержал руку и осторожно похлопал по другому.
— Ну, девочка, считай, оправдана по всем пунктам! За такое знание и трудов не жалко!
— Да?! — искренне обрадовалась я. — Что-нибудь важное?
— Всего лишь объяснение некоторых событий да сведения, куда наверняка не стоит обращаться за помощью и кому из числа старых знакомых не следует больше доверять.
— Всего лишь?!
— Всего лишь! — Призрак удержал-таки на лице серьезное выражение. — Но ты все равно молодец!..
В лагере нас и в самом деле ждали — спали только те, кому предстояло заступать в ночной дозор. Сначала меня и вконец измотанного предводителя отдали на растерзание знахаркам, потом всех троих накормили до полного беспамятства и разнесли по шатрам. Дальнейшая программа была у каждого своя. Например, Дин спешно передавал членам Совета последние добытые сведения. Мне же в качестве десерта перепала вполне заслуженная нотация в исполнении Ворха и Тиальсы, а укоризненное фырканье Линги я уже не дослушала, отключившись на полуслове во время своего покаянного монолога. Но мечтам о безмятежном отдыхе так и не суждено было сбыться…
Меня словно подхватывает горячая упругая волна, окунает с головой и несет куда-то вперед и вверх, быстро, но недалеко — в шатер его высочества. Невольно удивляюсь — только что ведь расстались, ничего интересного произойти просто не могло успеть! — и тут же замечаю, что принц не один. Сыну вождя, оказывается, тоже не спится, и он пришел скоротать время к предводителю на огонек. В глубине души начинает взбулькивать недовольство — стоило меня тормошить?! После такого насыщенного времяпрепровождения хочется как следует отдохнуть, и совсем не до зрелищ…
Впрочем, зрелище-то — залюбуешься! Впору срочно хватать кисти да творить очередной незабываемый шедевр: под одной крышей сразу два таких образчика мужской красоты — застрелиться… из ухвата дуплетом! Или с ума сойти — кому что больше нравится…
Оба — полукровки: первый — наследный принц, хоть и проклятый, сын Ледяного Короля; второй — результат своевольной любви вождя кочевников и королевской дочери. Оба сейчас восседают, скрестив ноги, друг против друга, разделенные пламенем костра. Одеты почти одинаково, разнятся только безрукавки, наброшенные на голые торсы (в шатре довольно тепло): на Дине — темная меховая, на Тарглане — блестящая кожаная.
О внешности судите сами. Дин — загорелый, высокий, статный, скорее худощавый; густые шелковистые волосы, перехваченные вокруг головы широким плетеным ремешком, растеклись по мускулистым плечам потоками тускло мерцающего серебра. Тарглан — чуть ниже ростом, старше, смуглее от рождения, шире в плечах и крепче в кости; буйные сажево-черные пряди стянуты в длинный — ниже лопаток — хвост.
Сапфировые глаза принца смотрят спокойно, выжидательно, чуть мрачновато. Прямо и открыто встречает он испытующе-ироничный взгляд прищуренных серо-зеленых глаз. Разговор идет, судя по всему, не самый приятный.
— …ты снова отпустил ее одну!