Я не то с хрипом, не то со всхлипом перевела дыхание, сползла спиной по неровностям гранитной глыбы, да так и затихла, уткнувшись лицом в коленки, разом растеряв боевой задор. Тут же навалилась дикая усталость, вернулась тяжесть в голове, резь в переутомленных глазах и боль от ушибов. Когда и обо что я успела разбить колено?! Линга присела рядом, тесно прижавшись пушистым боком.
Так нас и нашли члены Совета, которые во главе отряда воинов неслышно вынырнули из темноты через некоторое время. Одни взялись педантично считать и сортировать неподвижные тела, другие бережно упаковали замученный жизнью «подарок небес» в меховой плащ и проводили до того места, где уже нетерпеливо бил копытами Агат. В седло меня пришлось подсаживать, и держалась я в нем с превеликим трудом; благо ехать было недалеко, да и шестеро спутников бдительно следили за моей доставкой в лагерь. Остальные снова растворились во мраке, когда я уже из последних сил умудрилась как-то зацепить краем сенсорного поля четырех всадников, спешно удалявшихся от лагеря в сторону дальнего перевала, причем ехали все порознь, хоть и в одном направлении.
Меня проводили до моего шатра, с поклонами завели внутрь и с изрядной долей замешательства сообщили, что вынуждены принять особые меры, за которые заранее извиняются, но… Я непонимающе воззрилась на седовласого военачальника, навытяжку стоящего передо мной:
— Какие меры? Что, не всех заговорщиков повязали? Так я в безопасности, пока рядом надха…
— Нет. — Плечистый седобородый здоровяк, обычно сдержанно-суровый, по возрасту годившийся мне в отцы, смотрел куда угодно, только не в глаза. — Речь не об этом.
— Так о чем же?!
— Совет вынужден просить «видящую» не покидать некоторое время свое жилище…
Я машинально двинулась к лежанке, но ступила на поврежденную ногу и пошатнулась. Доблестный Легеран успел подхватить меня под локоть; я вцепилась в его плечо, чтобы не упасть, и с шипением зажмурилась — настолько яркой была плеснувшая в глаза «картинка». Видение было кратким и растаяло, наградив меня новой порцией режущих ощущений в натруженных глазах, а вот обрывки услышанного еще звучали в ушах… Такой поворот событий сильно шокировал, но, если хорошо подумать, можно было предвидеть, что не все будет настолько просто, как хотелось бы.
Я повернулась к воину, снова отступившему на прежние позиции:
— Значит, вы уже успели допросить главных действующих лиц? И насколько всерьез наш уважаемый Совет принял заявление Дрогара о моем активном руководящем участии в заговоре?!
Легеран, глядя на сей раз мне прямо в глаза, тихо, но твердо проговорил:
— Еще раз прошу прощения, но мы обязаны проверить все, прежде чем примем решение, таковы правила!
— Значит, правила?.. Так выполняйте свой долг, военачальник, я не собираюсь вам в этом препятствовать! Стража у входа, изъятие оружия, домашний арест — что там еще в программе развлечений на сегодня?
— Было еще сказано о получении вашей светлостью некой суммы…
— Так со мной уже и рассчитаться успели?! О как, а я и не помню, совсем память стала девичьей… Во сколько же оценили мои услуги в том лагере?
— Задаток составил пять сотен золотых монет с особым клеймом, которым помечены деньги, хранящиеся в личном фонде короля. Остальное вы должны были получить в столице, в день коронации нового правителя…
— И тут сплошные обломы?! Что за жизнь!.. Значит, как я понимаю, очередным развлечением будет обыск?
— Вы можете быстрее избавиться от нашего присутствия, добровольно передав нам необходимые улики…
— Нет уж, теперь вы обломайтесь! — Этот болезненный кураж доставлял мне какое-то странное удовольствие. — Придется подсуетиться самим. Тем более что вы, похоже, лучше меня знаете, где и что искать!
Легеран кивнул одному из воинов, тот направился к одной из моих дорожных сумок и безошибочно выудил свернутое рулоном полотенце, в котором обнаружились три увесистых замшевых мешочка, многозначительно звякнувших при передаче в начальственные руки. Я даже не стала удивляться, когда из кармана «вельветов», лежавших в другой сумке, было извлечено изящное кольцо дымчатого металла, изображающее дракончика, держащего себя зубами за наспинный гребень; длинный закрученный хвост служил оправой крупному черному алмазу изумительной чистоты и огранки.
— Один из семи знаков отличия, специально изготовленных для тайных личных доверенных советников короля, — неохотно прокомментировал военачальник, заметив, с каким интересом я разглядываю находку.