Дрогар после долгих и убедительных колебаний согласился на выгодных для себя условиях играть роль «засланного казачка», благо пользовался полным доверием у Дина и безоговорочным авторитетом среди сторонников и поклонников правящей династии. Он охотно и с благодарностью принимал магическую и финансовую помощь от нанимателя, только вот использовал полученные полномочия и возможности не в интересах правителя, а для достижения своей цели: освободить престол для себя, любимого.
Мое присутствие основательно спутало ему карты. Пришлось таиться и осторожничать во сто крат больше и без конца откладывать начало активных действий, пока не сложилась благоприятная ситуация. Даже меня удалось уговорить почти «без шума и пыли», а ценные «улики» были подброшены в мой багаж на всякий случай: если дело выгорит, это будет первым гонораром и залогом серьезности намерений нового кандидата на престол в отношении нашего дальнейшего сотрудничества. Если же нет… Сейчас перстень и деньги послужили доказательством того, что я не устояла перед обаянием Черного Короля, продалась ему с потрохами, забыла про честь и совесть и вообще — играю чуть ли не главную руководящую роль в этом подлом заговоре…
— …так свою «видящую» спроси — уж она-то тебе обо всем расскажет! — заканчивает мысль Дрогар и многообещающе улыбается.
Дин с видимым усилием разжимает челюсти:
— Зачем бы ей тогда предупреждать меня о покушении?
— Кто знает — женщины такие загадочные! — непринужденно пожимает плечами бывший друг детства. — Может, засомневалась в надежности Кронигана и решила выйти сухой из воды, сдав нас и заодно пополнив кошелек за счет короля. Может, просто испугалась недовольства небожителей…
— Вряд ли — она из другого мира.
— Значит, эта дурочка все еще тоскует по твоим прекрасным глазам… несмотря ни на что! — издевательски расхохотался Дрогар, подмигивая собеседнику. — И вообще, какого черта?! Сам у нее и спроси, ты же у нас мастер по дознаниям!
— Так и сделаю, — невозмутимо кивнул принц, разворачиваясь к выходу.
Очередная насмешливая реплика пленника догнала его на полдороге:
— Не боишься оставлять меня без охраны? Я ведь в свое время гораздо лучше тебя освоил технику «исчезающей тени», даже будучи связанным и без оружия…
— Вот и продемонстрируй свои таланты надхе, — не оборачиваясь, обронил принц. — Она почему-то настолько воспылала к тебе симпатией, что ни на шаг от шатра не отходит. Интересно будет взглянуть на все это — со стороны! Заодно и время до казни скоротаешь…
Мне так и не удается увидеть, как на сей раз изменилось лицо Дрогара — тяжелая завеса плотной мглы вдруг отсекает меня от происходящего. Давненько меня так жестко не выбрасывало в реальность!.. Несколько мгновений, каждое из которых длиною в жизнь, я корчусь и глухо рычу от невыносимой боли в глазницах и глубине черепа. Сил не осталось даже на то, чтобы встать, поэтому страстная мечта о погружении с головой в глубокий сугроб свежевыпавшего снега так и остается в списке невыполнимых…
Зато моя рука натыкается на холодный бок любимого кубка, явно не пустого. С облегчением убеждаюсь, что в нем как раз тот самый необходимый для выживания универсальный отвар, с удовольствием осушаю почти всю емкость и остатки капаю в саднящие глаза, с некоторым опозданием удивляясь, откуда здесь успела появиться эта роскошь. Видимо, Тиальсе удалось проигнорировать охрану… Что ж, неудивительно: с некоторых пор с ней в целях выживания предпочитают просто не связываться, почти так же, как со мной. Н-да, с кем поведешься…
Додумать эту ценную мысль я не успеваю — проваливаюсь в глубокий сон, причем без всяких там непрошеных видений. Я, радуясь этому до глубины души, сплю настолько добросовестно, что в ответ на деликатное приветствие представителей Совета даже не собираюсь открывать глаза, лишь гневно мычу и закрываюсь с головой одеялом. Более настойчивые попытки склонить меня к общению, хотя бы одностороннему, заканчиваются моей невнятно-нецензурной тирадой и четким пожеланием видеть весь белый свет и прилегающие к нему окрестности где-то совсем не в раю и в соответствующем прикиде… Потом я, по-прежнему не открывая глаз, нетвердой рукой изображаю в воздухе жестами что-то вроде «напишите молча, положите там и идите… (в смысле — с Богом!)», после чего вообще перестаю реагировать на происходящее…