— Не так все было и страшно…
— Даже Запределье? — Пронзительно-синие глаза взглянули на меня в упор. — Да и постоянный перерасход жизненной энергии мало кому идет на пользу. А после этой передряги меня ждал еще один сюрприз: оказалось, что суровая посланница небожителей совсем не против ответить взаимностью на проявление нежных чувств с моей стороны, что само по себе — нечто из ряда вон выходящее… Ко всему вдобавок выяснилось, что твое появление — тот самый знак, дающий ход Пророчеству!
— Но мы же вроде бы расставили точки над «ё»?
— Вроде бы, — кивнул принц, — только потом все пошло не так. Мне пришлось учиться тебя понимать — слишком уж ты непредсказуема! — но разобраться в себе оказалось еще сложнее: ты задела меня за живое! Ворх не зря закатывал тебе сцены, ведь он знает меня, как никто другой, и хорошо видел, насколько я поглощен тобой, как много ты для меня значишь, и не без причины опасался, что я ради тебя могу забыть обо всем на свете…
— Мне ты об этом никогда не говорил! — Я первая решилась нарушить возникшую паузу.
— Потому что не привык бросаться словами, — тихо сказал Дин, поглаживая кончиками горячих пальцев набухшие жилки на тыльной стороне моей ладони, — а понять, что за чувства испытываю — страсть, влюбленность, привязанность или всего лишь благодарность, — в тот момент было слишком сложно, ведь ничего подобного со мной до сих пор не случалось. К тому же надо было еще и о долге помнить, а военные мероприятия такого рода для меня в новинку, и время поджимало… Весь этот сумбур в голове и в сердце основательно мешал мне жить, а потом пришлось уехать и провести вдали от тебя почти две недели… Тогда-то и понял, что совсем пропал — окончательно и бесповоротно! Когда я уходил из твоего шатра после той, последней ночи, то поневоле был вынужден сделать выбор. Больше всего на свете мне хотелось бросить всю эту суету, подхватить на руки тебя — прямо как есть, спящую, в одеяле — и уйти не оглядываясь так далеко, насколько вообще возможно… Чтобы только ты и я, и никаких разговоров о войне, крови, троне, Пророчестве, будь оно неладно! Боги свидетели, как я этого хотел — но не мог!.. На два фронта меня просто не хватило бы, поэтому скрепя сердце пришлось держать на расстоянии тебя.
— Но ты же мог об этом сказать…
— …по-человечески! — закончил он за меня с невеселой усмешкой. — Наверное, мог бы, но рассудил опять же по-своему: решил, что, если ты на меня обидишься, тебе будет легче пережить временное отлучение…
Я с тихим стоном прикрыла глаза рукой:
— А ты не подумал, что я могу ненароком обидеться слишком сильно?!
— Ни черта ни о чем я тогда не думал! — мрачно сказал Дин, глядя в землю. — Не думал, что все так далеко зайдет. Не думал, что тебе будет настолько тяжело и как ты вообще все это переживешь. Не думал, что меня так заденет эта твоя независимость и самообладание. Не думал, какой пыткой будет видеть каждый день, как мое появление стирает с твоего лица улыбку и как безразлично смотрят сквозь меня твои «заиндевелые» глаза… Не думал, что стану так пристально следить за каждым новым лицом в твоем близком окружении. Ты же, как нарочно, собираешь вокруг себя самые неординарные личности! То, что ликуартисцы на тебя не надышатся — это еще куда ни шло, даже к лучшему, но потом добавились мои же лучшие друзья, сердцеед-мечник, легендарный наемный убийца, полудемон…
— Полу… кто?!
— Полудемон. — Дин вскинул на меня недоверчивый взгляд. — Хочешь сказать, не знала, что представляет собой твой новоявленный раскрасавец-родственник?
— ?!! — Я все-таки ухитрилась поймать выпавшую челюсть. Фадиндар?! Но это же… Однако… Нет, ну… Черт побери!!!
— Расспроси при случае дядюшку. — Дин, видимо, сумел прочитать в моих глазах невысказанный вопрос. — Это давняя история, можно сказать, ваше фамильное предание.
— Ладно, с ним потом разберемся. — Я кое-как перевела дух. — К тебе-то какое отношение все это имело?
Принц одарил меня весьма красноречивым взглядом и продолжал:
— Имело, представь себе! Всего пару-тройку месяцев назад я и подумать не мог, что стану по ночам считать углы в шатре и кидаться на стены, когда увижу, как о тебе заботится другой! А уж когда поймал себя на желании свернуть шею любому, кто с тобой даже просто разговаривает… — Он безнадежно махнул рукой и отвернулся.