— Нет, не хочу — просто не знаю, — покачал головой иномирец.
— Но почему мне?!
— Хотя бы потому, что когда я попробовал передать перстень другим возможным «счастливцам», то попросту не смог снять его с пальца.
— Опять, значит, мне быть крайней?!
Супермаг молча развел руками. Н-да-а-а, комментарии, как говорится, излишни!..
— Наверное, мне следует поблагодарить за такой редкостный презент?
— Как хочешь, — пожал плечами маг. — Вполне может оказаться, что вмешательство этого подарочка в дальнейшие события пойдет вразрез с твоими планами, да и последствия непредсказуемы, но… это не нам решать!
Я зябко поежилась в своем кресле:
— Черт побери!.. Но все равно спасибо. А насчет будущего… поживем — увидим!
— Это уже без меня, — серьезно молвил Таэрш-э-рарт, вставая. — Других незаконченных дел у меня не осталось. Удачи тебе, девочка!
— Прощай!..
Световой столб мерно заколыхался, замерцал и стал гаснуть, растворяя контуры безупречной фигуры покойного супермага. Вот и снова тьма заполонила мой кабинет, отчего сразу стало как-то неуютно… Я задумчиво повертела в руках нежданный подарок, аккуратно положила его на инкрустированную столешницу и, отчаянно зевая, побрела досыпать.
Утро наступило как-то слишком быстро. Нет, меня по-прежнему никто не тревожил, но вот солнечные лучи, ухитрившись обнаружить щелочку между плотно прикрытыми шторами, взяли-таки меня измором. Вслед за ними явилась Тиальса с известием, что скоро уже обед, а я… Чувство досады заставило сразу проснуться — на завтрак была обещана обожаемая мною грибная запеканка. Однако я недооценила здешний сервис: положенная мне доля ожидала своего часа на красиво сервированном столике у кровати. Пока моя светлость истребляла кулинарные шедевры, подруга бодро доложила, что знахари просят помочь в поисках одного сбежавшего пациента.
— Так если смог сбежать, значит, уже не нуждается в опеке? — удивилась я.
— Не совсем. Это, видишь ли, наш высокочтимый Хартр, которого долго и трудно собирали буквально по мелким кускам. Сама знаешь, как подобные гордые личности воспринимают вынужденную зависимость от чужих забот!..
— Все мужики одинаковы! — покачала головой я, отставляя пустой бокал. — Только, сдается мне, что есть еще одна причина… Ладно, поищу, и даже прямо сейчас.
День выдался солнечно-безоблачный, но в глубине парка царили тень и прохлада. Я медленно брела по мозаичным дорожкам, задерживаясь у клумб и фонтанов, чтобы полюбоваться — тщательно подобранные растения всех мыслимых форм и оттенков образовывали многоярусные многоцветные композиции, а затейливые струйчатые конструкции просто не повторялись. В конце концов ноги сами вынесли меня к небольшому водопаду, искусно спрятанному среди нагромождения огромных замшелых глыб и зарослей кряжистых вековых деревьев, немного напоминавших наши кедры. Я присела на камень, почти наполовину затопленный прозрачной как слеза водой, в которой мерно колыхались течением темно-зеленые бороды водорослей, с удовольствием умылась и подставила лицо легкому ветерку, жмурясь от ласковых прикосновений солнечных лучей, сумевших пробиться сквозь густые кроны. Пестрая пичуга, наблюдавшая за мной с ближайшей ветки, отважно перепорхнула на мое плечо, звонко чирикнула в самое ухо и скрылась в глубине зарослей…
— Линга, не пытайся меня подловить! На сей раз ничего не выйдет, не зря же мы столько времени провели вместе, а с кем поведешься…
В темном зеркале воды рядом с моим отражением возникло еще одно — массивная кошачья голова с ушами, украшенными длинными кисточками, и оскалом повышенной саблезубости. В следующий момент я от сильного толчка соскользнула прямо в озеро, но успела ухватиться за мощную рысью шею и повисла, хохоча и болтая ногами в прохладной воде. Надха, нарочито ворча как незаглушенный бульдозер, одним плавным движением вернула меня на сушу и опустила в самую середину пышной куртины душистых розовых цветов.
— И вот всегда она так! — отжимая на себе промокшие выше колена штанины, пожаловалась я высокочтимому Хартру, который с каменной невозмутимостью наблюдал за нашей дружеской встречей. — Так и жди в любой момент какой-нибудь пакости!..
Линга насмешливо фыркнула — мол, сама же говорила про «с кем поведешься…»! — и примирительно лизнула меня в щеку. Я, спохватившись, изобразила перед высокопоставленным и родовитым собеседником положенный реверанс, дождалась ответного кивка и со вздохом облегчения растянулась рядом с надхой на густой траве, усиленно размышляя, как бы поделикатнее затронуть интересующую меня тему. Надх возлежал чуть поодаль в царственной, как всегда, позе, но мне-то было видно, чего стоит ему каждое, даже самое незначительное мышечное усилие… Поразмыслив, я обратилась к своей соратнице: