Мне все-таки удалось кое-как сморгнуть обжигающие слезы и сглотнуть горячий ком, не дававший дышать. Несколько глубоких вдохов помогли сосредоточиться. Я увидела, как моя фигурка, все еще стоявшая на коленях в круге света, решительно выпрямилась, прилепила свечу повыше и поставила между собой и мерцающим во мраке огарком посудину с водой. Затем, дотянувшись до полки, взяла с нее небольшой узкий нож, раз-другой чиркнула лезвием по пламени и легонько ткнула себя в левое запястье. Кровь засочилась из тонкой жилки, и поверхность воды пошла пересекающимися кругами — от крови, капающей в такт ударам сердца, и слез, капающих без остановки. Я склонила голову, коснувшись лбом переплетенных пальцев, и закрыла глаза.
Кап-кап-кап…
Сверху мне было прекрасно видно, как от колеблющегося светового круга, в центре которого я, замерев, напевным речитативом выводила невесть откуда пришедшие на ум слова, потянулась извилистая стежка, словно кто-то, оставаясь невидимым в этой плотной — хоть ножом режь — мгле, тянул за собой по сильно пересеченной местности ярко светящуюся нить. Или же свет и тепло, наполнявшие мир живых, ручейком пробивались наружу, медленно и верно протаивая себе путь в нужном направлении сквозь леденящий мрак.
Тонкий ручеек яркого золотисто-зеленого света, вдоволь попетляв среди невидимых препятствий, остановился, коснувшись неровной границы потустороннего леса. От него отделился пульсирующий световой сгусток и плавно взмыл вверх, разгораясь все ярче.
Одинокая поникшая фигурка, устало бредущая в никуда, остановилась. Дин медленно поднял голову, словно к чему-то прислушиваясь, оглянулся раз, другой и неуверенно шагнул в нужную сторону. Мой голос обрел небывалую силу; казалось, от звуков начинает вибрировать все видимое и невидимое пространство. Дин, поминутно останавливаясь и прислушиваясь, все увереннее двигался к «нашей» стороне леса, где ждал его светящийся шар-проводник, мерцающий в такт биению моего сердца. Все силы Запределья теперь не могли помешать выбраться из ледяных дебрей душе, за спасение которой я не раздумывая отдала бы свою… К счастью, этого не потребовалось.
На краю леса деревья росли реже. Дин — откуда только силы взялись! — припустил бегом и… рухнул как подкошенный, ударившись о сгустившуюся на границе двух миров мглу, как о толстое стекло. Сердце отозвалось резкой болью, сжалось на миг и забилось так, что запульсировал весь круг света, защищавший от мрака мою напряженную как натянутая струна фигуру. Дин медленно поднялся, потряс головой, постоял, оценивающе оглядывая стену непроглядной темноты, потом решительным жестом приложил к ней обе ладони. Сгусток света опустился ниже и замер со своей стороны границы на уровне рук принца. Некоторое время ничего не происходило, но в какой-то момент стена мрака словно всколыхнулась и пошла тяжелыми волнами от уже вполне заметного углубления, образовавшегося там, где отчаянно пульсировали встречными потоками тепла руки принца и ослепительно-яркий световой шар…
И вот уже неровный искрящийся контур обозначил границы сооруженной совместными усилиями «проталины» подходящих размеров. Дин встряхнул кистями, словно избавляясь от обрывков липкой темноты, проскользнул в проем и протянул руки вперед. «Светлячок» засиял еще ярче, резко взмыл вверх, заставив скрюченные ветви отпрянуть в разные стороны, словно в испуге, и плавно опустился в подставленные ладони.