Теперь мы, похоже, стали первыми, кто увидел воочию разгадку той давней тайны. Мерцающий туман исчез, как не бывало, а на стене красовалась потрясающая мозаичная картина, выложенная из одинаковых по размеру, но удивительно разнообразных по цвету чешуек древней экзотической рыбы. Они еще и сияли ненавязчивым собственным светом, поэтому детали были прекрасно различимы, невзирая на отсутствие иного освещения. Неизвестный мастер вложил всю душу в свое творение, сделав персонажи почти живыми, а уж узнать их можно было даже с закрытыми глазами…
Самым интересным оказалось то, что лично мне данное изображение было знакомо до мелочей, поскольку добрых полтора года красовалось на стене в моей комнате — только в виде картины, писанной маслом по холсту. Да, да: вот и суровый зимний горный пейзаж, и встрепанный волк в отдалении жадно дышит, вывесив розовый язык, вот истекающий парящей на морозе кровью труп огромного и жуткого ящероподобного монстра украшает собой передний план. А это — Дин собственной персоной, в меховой безрукавке нараспашку, с волосами по ветру, поднимается с колена, загоняя меч в наспинные ножны… Правда, на моем варианте картины не хватало еще одного персонажа, и было непонятно, куда смотрит принц…
Оказывается, на меня! Ветер швырял в лицо пригоршни мелкой снежной крупы, раздувал распущенные волосы и пушистый мех полурасстегнутой куртки — рафинадно-белый, с графитными разводами, но моя благословленная богами светлость шла к своему герою, проваливаясь по колено в глубокий снег и протягивая руки, окутанные золотистым свечением…
— Что-то не припомню подобного подвига в нашей совместной биографии! — первой опомнилась я.
— Я тоже, — качнул головой Дин, окидывая изображение задумчивым взглядом. — Насколько я понимаю, это сплошной символизм. Знаешь, добро и справедливость, несмотря ни на что, побеждают зло — и все в этом роде…
— Почему ты так решил?
— Вот взгляни сюда. Во-первых, подобных чудовищ у нас не водится, да и одним только мечом его не одолеть. Во-вторых, пейзаж собран по меньшей мере из трех составляющих: та гора, что похожа на трезубец, обозначает границу владений семейства нашего Грома, череда пещер вдоль расщелины — обиталища и шушек, и еще множества горных жителей… А два утеса сбоку — это же Стражи Перевалов, правда, немного стилизованные, но вполне узнаваемые!..
— Значит, уже тогда — черт знает сколько лет назад! — было известно, чем обернется своеволие твоего деда?! — Мне почему-то стало жутковато.
— И это лишний раз доказывает, что ничего никогда не случается просто так! — Дин отвернулся от чудесного зрелища и решительно взял меня за руку. — Пойдем! Это станет главным событием завтрашнего дня, а сегодняшнюю ночь, если я ничего не путаю, мы собирались посвятить друг другу!..
Дин, сразу предусмотрительно подхватив на руки обожаемую супругу, снова пошел петлять по винтовым лестницам. На одной из них я потеряла туфлю, и муж, молча водрузив меня на узкую ступеньку, исчез в темноте. Я балансировала на одной ноге, обхватив себя руками, и пыталась унять крупную дрожь, нещадно колотившую мой организм. Не то чтобы так уж холодно было в этих продувных коридорах, просто вновь одолели сумбурные мысли, от которых голова шла кругом, и вернулось давешнее паническое состояние. Я с наслаждением прижалась лбом к стылой гранитной стене и закрыла глаза…
— Устала? — проявился в пределах обозримого пространства Дин.
Я молча покачала головой, но поворачиваться не стала. Он присел на ступеньку, чтобы помочь мне обуться.
— Когда ты успела так закоченеть?!
Не объяснять же ему, в самом деле, что на нервной почве я вполне могу превратиться в ледышку даже в сорокаградусную жару! Дин встал и крепко обнял меня со спины. Горячие ладони заскользили по рукам, плечам, талии, а губы нежно прошлись по шее, попеременно целуя и мягко прихватывая кожу. Потом он развернул меня к себе лицом и надолго завладел моими губами, но стало только хуже: согрелась-то я в два счета, зато затряслась еще сильнее, и дыхание перехватило напрочь. Дин это почувствовал, отстранился и недоуменно вскинул брови — я отвела глаза. Тогда он снова подхватил на руки драгоценную ношу и не останавливался, пока не вышел из очередной потайной двери прямо у моих покоев.