Потом я, свежевымытая и вполне довольная жизнью, удобно устроившись на краешке лежанки, с аппетитом истребляла жареные оленьи ребра и свежие лепешки, стараясь не шуметь, чтобы не разбудить спящего, и когда в очередной раз потянулась, чтобы взять кружку, пристроенную на камешке в изголовье…
— А ведь руки-то, как пить дать, о мою рубашку вытирает! — констатировал совершенно ясный и нисколько не сонный голос.
— Поклеп! — возмутилась я, едва не поперхнувшись. — Впрочем, за идею спасибо!
— «Спасибо» на зуб не положишь…
— Ты же еще спишь!
— Попробуй поспи, когда рядом чавкают, хрустят и хлюпают киселем! Про сопение и урчание даже говорить не буду…
Я не стала отвечать на эту наглую клевету, просто фыркнула и встала, не забыв прихватить провиант.
— А я, значит, пропадай голодной смертью? В расцвете лет и на самом интересном месте?!
— Так и быть, — решилась я. — Спасу тебя еще разок, если ты сможешь объяснить мне быстро и доступно, какое место у тебя самое интересное!
— На твой вкус! — Пожав плечами, он сделал попытку дотянуться до миски, но безуспешно.
— Так тебя можно еще и на вкус попробовать? — обрадовалась я, продолжая уворачиваться и мимоходом пристраивая миску на камень в изголовье. — И даже прямо сейчас?! Ну держись!
Теперь настала очередь принца уворачиваться. После долгих упражнений в прыжках через подушку, беге с препятствиями на карачках по лежанке, перетягивании одеяла и очень вольной борьбе он решил взять меня «на пушку» — закатил глаза и с душераздирающим стоном растекся по разворошенной постели, практически не дыша. Я же, критически обозрев получившуюся картину (весьма живописную, надо сказать!) и честно попытавшись нащупать пульс хоть где-нибудь, села рядом, состроила самую мрачную физиономию, на какую только была способна, и подытожила вслух:
— Н-да, пациент скорее мертв, чем жив, даже вскрытие не поможет, а посему весь провиант поступает в мое полное распоряжение!
— Я так и знал, что этим дело кончится! — ТАКОЙ укоризненный взгляд не оставил бы равнодушным даже многотонный бетонный монолит, поэтому дело кончилось по-другому: «пациент», продолжая изображать полный упадок сил, нахально пристроил голову на моих коленках и, как потерявшийся птенец, кормился из моих же рук.
Потом он развлекал меня какими-то байками, а я, слушая, машинально водила пальцем по тонким, но четким линиям странного рисунка на его левом плече.
— Никак не привыкну, что ты тоже это видишь. — Рассказчик прервал сам себя, перехватил мою руку и поцеловал в ладошку. — Как правило, подобное по силам только магам или Посвященным жрецам из храма Семи Богов.
— Наверное, больно было?
— Что? Да нет, конечно! Кто же будет мучить новорожденного?! Это ведь не татуировка и не клеймо, а специальный знак. Его с помощью магии наносят Посвященные жрецы потомкам королей сразу же после рождения: наследникам — на левое плечо, прочим — на правое.
— А если близняшки?
— Тогда по старшинству.
— А если подделать?
— Да ты никак в наследницы собралась?! — рассмеялся королевский потомок, легонько щелкая меня по носу. — Не выйдет, моя хорошая! Ни подделать, ни переделать, ни убрать! Если даже я эту руку потеряю, на моей ауре останется отпечаток и его сможет разглядеть любой из тех, кому это положено. Мало того, даже много лет спустя после смерти подлинного потомка наших королей такой Посвященный на раз укажет, где погребен пепел носителя знака…
— Надо же! — Я задумчиво покивала. — Что же здесь обозначено?
— Много чего. — Наследный принц, вздохнув, пустился в объяснения: — Спираль означает бесконечность развития, весы — противостояние добра и зла… По сути, рисунок — отображение пути, проделанного моим народом, чтобы попасть в этот Мир. Наше появление было в свое время предопределено древними богами как необходимое условие приведения его в равновесие, а звезда — одновременно и путеводная веха, и ключ, открывающий Переход между мирами. На этом фамильном знаке она одна, потому что для моего племени обратной дороги нет — нам просто некуда возвращаться. Кстати, у Посвященных жрецов на медальонах две звезды, поэтому они свободно могут перемещаться «и туда, и оттуда», на твоем же — тоже всего лишь одна…
— Поэтому я, попав сюда, застряла не на шутку, — упавшим голосом закончила я сию малоутешительную мысль, мрачно глядя в одну точку. — Можно сказать, насовсем!
— Я расстроил тебя? — Дин сел рядом, виновато заглядывая в глаза. — Все еще переживаешь?