Спрыгнув, едва сдержался, чтобы не издать победный клич. Рано ликовать, нужно ещё найти укрытие неподалёку от башни, дабы не пропустить совершающую променад принцессу. Большой куст с ветками в объёмных снежных рукавицах, растущий у главной аллеи, показался вполне удобным: дорожку прекрасно видно, а сам наблюдатель скрыт от гуляющих.
Ждать пришлось недолго. Сначала послышался скрип шагов и мелодичное мычание, кто-то напевал себе под нос, потом из-за поворота показалась она: одетая в беличью шубку девушка с гладко зачёсанными волосами, огромными глазами и яркими губами. Хм… Это Эльделина? Быть может, фрейлина? Тогда, где сама принцесса? Юноша испытал обидное разочарование, даже прикусил щёку, чтобы не выдать себя стоном. Симпатичная, конечно, однако воображение рисовало ангельский образ, а девушка оказалась вполне обыкновенной.
М-да… нарушать королевский указ ради такого точно не стоило. Форестину не терпелось поскорее выбраться из садика и пойти во дворец, там хотя бы можно в тепле дождаться церемонии. Увы, бегство откладывалось, принцесса перестала напевать. Она остановилась, прислушиваясь и, кажется, принюхиваясь. Оу! Заметила цепочку следов, оставленную лазутчиком на снегу и крикнула дрогнувшим высоким голосом:
— Кто ты? Выходи, или я позову стражу.
Встревожилась? Форестин вовсе не хотел пугать принцессу, выбираться из укрытия не спешил, попытался успокоить:
— Не бойся! Я только хотел взглянуть на тебя. Сейчас уйду.
— Я велела тебе выйти! — вздёрнула подбородок девушка.
Что поделать? Сын лесничего не был трусом и привык отвечать за свои поступки. Оказавшись рядом с принцессой, почувствовал, как сердце упало и колотится где-то в солнечном сплетении. В синих глазах Эльделины, кроме любопытства, была ещё и бесконечная боль. Горло стиснуло от сочувствия. Гуляет одна, даже фрейлин нет поблизости. Неужели не скучно? Форестин забыл о намерении поскорее вернуться туда, где ему положено быть, назвал себя и коснулся протянутой руки принцессы. Наклонился, чтобы поцеловать, и замер, ошарашенный происходящим: кончики тёплых пальцев начали покрываться тонкой плёнкой льда. Отвоёвывая всё новые участки кожи, фаланга за фалангой превращались в прозрачные тонкие сосульки.
Глаза Форестина расширились от ужаса:
— Что это?
— Моё проклятье, — абсолютно спокойно ответила Эльделина, — когда лёд доберётся до сердца, умру. Так говорят.
Она не отнимала руки, а юноша застыл в склонённой позе и, как зачарованный, наблюдал за превращением тёплой руки живой девушки в ладонь ледяной статуи.
— Отпусти её! — раздался душераздирающий вопль, по дорожке нёсся разъярённый старик в широкой мантии. — Сейчас же отойди от принцессы, придурок!
Эльделина отступила от потрясённого увиденным юноши и отняла руку:
— Этот человек не виноват, магистр Ховхенд, я сама коснулась его.
— Зачем? О, зачем?! — воскликнул старик, приблизившись.
Взгляд, остановившийся на Форестине, не предвещал ничего хорошего. Нужно было дать дёру, но сражённый страшной тайной молодой человек не смог шелохнуться.
Глава 3. Неужели нельзя ничего сделать?
Могло показаться, что Ховхенд забыл о преступнике, первым делом волшебник занялся ладонью принцессы. Следуя его просьбам, девушка вытянула руку и замерла в ожидании. Последовали пассы и вкрадчивый шёпот, вокруг пальцев её высочества заструились всполохи магии, лёд, казавшийся хрустальной перчаткой, постепенно испарялся, открывая покрасневшую кожу. Сильно пахло ландышами. Процедура была болезненной, девушка зажмурилась и прикусила губу до крови.
— Ай-яй-яй, — укоризненно покачал головой придворный маг, завершив освобождение принцессы от ледяных оков, — милая моя Эля, не думал, что ты решишься испытать действие проклятья! Как неосторожно, ай-яй-яй… — теперь он повернулся к стоявшему за деревом глазастому Форестину: — С этим-то что теперь делать? Как ты попал сюда, паршивец?
— Через забор перелез, — признался юноша, тяжело вздохнув. Выражение лица не позволяло усомниться, что преступник раскаивается.
— В замок, спрашиваю, как тебя пустили? — уточнил маг.