— Верид Дальгер, лорд, генерал, маг. — Коротко отрапортовал лорд.
— И протектор северных провинций империи, как я понимаю? — я подняла взгляд и посмотрела на этого неожиданного помощника.
Лорд был красив. Той особой красотой, что принято называть суровой. Резкие, правильные черты лица, что выдавали в нём породу и характер. Прямой и открытый взгляд, и сдвинутые от недовольства брови.
— Да. Я предпочитаю называть себя смотрителем северных границ. В конце концов, я всего лишь слежу за порядком и соблюдением законов империи. — Подтверждал мои мысли о себе лорд-протектор.
Верный слуга императора, преданный воин и совершенно неподходящая фигура на роль консорта.
— А моя встреча с леди Марисой была явным нарушением порядка? — улыбнулась я.
— Нарушением порядка было поведение лорда Маргейта. В любом случае он должен был поставить точку сам. Тогда вам не пришлось бы выслушивать неприятные для вас подробности. — Уверенно произнёс лорд Верид.
— До подробностей разговор не дошёл, леди Мариса просто хотела со мной познакомиться. — Улыбаюсь я.
— Думаю, она уже не рада этому знакомству. — Я с удивлением заметила, что генерал даже не старается скрыть насмешливой улыбки.
И улыбка ему шла. Только вот в чьё-либо благородство, я теперь верю только после клятвы на крови, и меня не волнует, что это повсеместно запрещённые ритуалы и магия. А сам генерал такую клятву наверняка уже давно дал. Императору.
Разговор плавно сместился к знакомым местам и событиям. Лорд-протектор, как оказалось, неоднократно посещал Сарнию, был на стенах. И даже когда-то успел повоевать на первой стене. Ещё до её падения. Знакомые названия опасных ущелий и лесов замёрзших душ, крепости-врата… Время летело незаметно.
— Вы так любите свою землю, — вдруг сказал он, и в его взгляде мелькнуло что-то странное, то ли сочувствие, то ли сожаление. — Вы с таким восторгом и теплом говорите о таких суровых землях.
— Это для чужаков, что видят в Сарнии лишь месторождение драгоценных кристаллов, территории, полные редких растений и животных, чей мех идёт в других королевствах чуть ли не по золотой мере, мои земли суровы. А для тех, для кого Сарния стала родным домом, это бескрайние и прекрасные земли, щедро одаривающие своих детей. Опасно не замечать величия моих родных мест. — Провела я черту и предупредила. Если генерал не дурак, он поймёт.
— Если нет того, кто готов встать на защиту, то опасность величия, это только слова. — Генерал дураком не был. И прекрасно понял намёк.
Но ответить мне помешал гонг и голос церемониймейстера, извещающего, что на бал прибыл император. С дочерью, принцессой Терриэль.
Глава 13.
Все разговоры стихли, все взгляды преданно обратились к царственному отцу и опирающуюся на его руку принцессу. В облике принцессы мало что изменилось. Исчезли рукава-крылья, и юбку украшали огненные всполохи на чёрном фоне.
Её высочество была задумчива и заметно бледна. Что такого могло произойти за несколько часов, что Терриэль даже не держала лицо? Уж этим навыком обладают все аристократки, не говоря о леди королевской крови.
Остановившись на небольшой промежуточной площадке, делящей лестницу на два неравных пролёта, император начал свою речь.
— Леди и лорды! Верные слуги нашей империи и оказавшие нам честь, разделив с нами особое время перелома года, гости! — император был доволен. Причём доволен настолько, что даже смотрел на всю эту разряженную толпу с неким благодушием. — Сегодня мы начинаем праздничную неделю! Но я рад объявить, что одновременно мы отпразднуем и ещё несколько значимых событий. Мы рады приветствовать при нашем дворе дочь Даррина Сарнийского, нашего союзника со дня обретения и славного сына рода Сарнийских.
Принцесса Терриэль спустилась и подошла ко мне, встав напротив. Когда успела отхлынуть толпа, образовав около меня пустое пространство, я не заметила. Слишком была сосредоточена на речи императора.
— Как удивительно сплетаются судьбы нашего мира. Две принцессы, как два редких и драгоценных кристалла, два бриллианта! Наполненный тьмой чёрный бриллиант империи и сверкающий прозрачный "Сарнийский лёд". — Продолжал тем временем очень опасную для меня речь император. — Словно плодородные поля и бескрайние ледяные пустоши, две красавицы, олицетворяющие день и ночь нашей империи!
С галереи, где располагались музыканты, полились первые тихие звуки танца света и тьмы, олицетворяющего смену и единство дня и ночи, света и тьмы, юности и старости, жизни и смерти. Я, блондинка в бело-серебрянном платье, и Терриэль, яркая брюнетка в своём черно-огненном наряде. Можно было бы решить, что именно об этом император и говорит.