— В собственные, значит, в собственные… — полковник Мирский поднялся из-за стола. — Зови.
Как всякий настоящий историк и археолог Великий Князь Димитрий с недоверием относился к возможностям хай-тек в правительственной связи, считая что любой хоть электронный, хоть ионный носитель можно вскрыть или подделать, — поэтому отдавал предпочтение самым архаическим способам коммуникации. До голубиной почты, хвала Вселенной, пока не дошло, но поговорка: «Что написано пером — не вырубить топором», внедрялась Главкомом повсеместно.
Молодцеватый порученец лихо откозырял и громко, словно на строевом смотре, доложил:
— Здравия желаю Ваше превосходительство. Старший мичман Левинсон. Фельдъегерская служба. Пакет от Их Императорского Высочества. Разрешите вручить?
— Разрешаю…
Порученец четко чеканя шаг, словно проверял на прочность стилизованные под дуб плашки металлопластикового паркета, промаршировал от двери и протянул Мирскому небольшой, запечатанный сургучом конверт.
— Разрешите идти или прикажете подождать ответа?
— Ступай, братец. Спасибо.
Старший мичман сделал поворот кругом и, по-прежнему печатая шаг, покинул кабинет. Мирский проводил его задумчивым взглядом и пробормотал негромко, зная что адъютант услышит:
— Напомни, чтоб не забыл откомандировать в фельдъегерскую службу на недельку зама по строевой. Пусть хоть посмотрит, как должно быть... А то наши орлы, на фоне такого молодца, даже на мокрых кур не вытянут.
— Зато в бою рейнджер троих посыльных стоит… — счел возможным вступиться за честь училища адъютант.
— Думаешь? — усомнился Мирский. — А я слышал, что рукопашному бою фельдъегерей Великого Князя сам Морихэй Уэсиба-младший готовит. И никаких андроидов в спаррингах, только люди.
Адъютант промолчал, что как бы означало согласие.
— Отметь у себя, на осень… Организовать для старших курсов турнир по троеборью и пригласить на него учеников сэнсэя Уэсибы… Тогда и посмотрим — кто чего и сколько стоит. Преподавателей училища тоже внеси в список команды.
— Есть…
— Кстати… Кто из старших офицеров сегодня присутствует?
— Подполковник Штурм и секунд-майор Крапивин. Премьер-майор Истомин третьего дня отбыл в краткосрочный отпуск. Прикажете отозвать?
— Нет… — Мирский жестом остановил излишнее рвение адъютанта. — Пусть отдыхает Максимыч, пока есть возможность. Скоро не до отдыха будет. Пригласи Крапивина и Штурма. И это… Не в службу а в дружбу. Кофейку организуй нам, и побольше, братец.
Закрыв для себя эту тему, полковник взломал печать и вынул из конверта пластинку тончайшего пластика, с выгравированной лазерным лучом текстом. Заверенным подписью и личной печатью генералиссимуса.
«Господин полковник, ввиду возможности обострения и дальнейшей эскалации известных обстоятельств, а так же вопиющий некомплект в частях командиров младшего и среднего состава, предлагаю Вам в трехдневный срок доложить мне Ваши соображения по следующим вопросам:
1. Возможность расширения набора курсантов в этом году до пятисот человек и больше.
2. Уплотнение графика обучения с целью сокращения полного цикла обучения до двух лет, вместо четырех.
3. Внедрение поэтапного тестирования курсантов в процессе подготовки, с присвоением им воинских званий «сержант», «мичман» и «лейтенант» по результатам тестирования соответственно. А так же заключением о целесообразности дальнейшего обучения.
P.S. Евгений Константинович, считайте это официальным подтверждением Ваших полномочий в реорганизации учебного процесса, начиная с сего дня. Жду конкретных предложений и результатов. Димитрий»
Великий Князь, хоть и любил архаику, витиеватую манеру прошлого в письмах не употреблял, а придерживался стиля делового и максимально лаконичного. Порой граничащего с оскорбительным… Ну так и не им придумано, что там где говорят пушки, музы скромно помалкивают. Inter anna silent Musae…
— Господин полковник… Вы приказывали. Старшие офицеры…
— Да, да… Пусть заходят.
— Кофе сразу занести или потом позовете?
— Давай сразу, чего два раза бегать.
Адъютант вышел, а вместо него, нагибая лобастую голову, в кабинет протиснулся секунд-майор Крапивин. Зам по воспитательной работе был настолько огромным и мощным, что даже Мирскому иной раз чудилось, будто он носит мундир поверх боевого скафандра.
— Здравия желаю...
— Заходи, Антон, присаживайся. Завтракал?
— Как положено… — Крапивин подошел ближе и пожал протянутую руку. — Но, если предвидится кофе, то пара-тройка бутербродов лишней не станет. Чувствую, засядем надолго. Случилось что-то?