Почему одно должно отменять другое, Тихон не понял. Как и то, чем данный поступок унижает мужское достоинство. Но уточнять не стал. Тем более, что невидимый раньше человек наконец-то обнаружил себя. И не просто обнаружил…
Незнакомец подошел к парапету. Встал перед ним на колени, а на ограду положил... ГРК-2,5. Гравитационное ружье Колесникова. Тихону приходилось стрелять с такого. И парень знал, что прицельная дальность со сто процентным поражением у этого оружия две с половиной тысячи метров.
— Тишка… — девушка тронула парня за локоть. — А что он делает? Это видеокамера, да? Он будет ролик снимать?
Аня говорила негромко, но мужчина ее услышал. Он отвлекся от наведения, посмотрел в их сторону, потом приложил палец к губам и снова припал к прицелу. Замер на мгновение и дважды быстро выстрелил.
В тот же миг речь Императора прервалась, и повисла тяжелая, давящая на барабанные перепонки, как при резком наборе высоты или подводном погружении, тишина.
Тихон взглянул на трибуну — та опустела. Императора не было видно. А вокруг суетились какие-то люди.
— Что ты сделал?! Зачем?!
Фон Виден сорвался с места и бросился к стрелку.
— Нравится винтовка? — переспросил тот, будто не слышал парня. — Держи. Дарю…
Взял оружие за приклад и цевье, и двумя руками, навесиком перебросил его Тихону. А сам, будто продолжая движение, одним прыжком перемахнул через невысокий парапет, крыши.
Парень машинально схватил винтовку, подбежал к краю крыши и посмотрел вниз. Силовое поле аккуратно опустило стрелка на тротуар, после чего тот сразу же метнулся к ближайшей кабине Тайм-фага и нырнул в зеленую дверь.
— Этого не может быть…
Тихон тяжело опустился на парапет, но передумал, не был уверен, что не свалится, сполз на крышу, опираясь на него спиной.
— Что случилось? — подбежала к нему Аня. — Ой, да на тебе лица нет. Словно привидение увидел. Не молчи, Тишка! А то я тоже сейчас…
Что именно «тоже» и почему девушка вряд ли смогла бы объяснить, но сердце у нее колотилось и сжималось так тревожно, будто и в самом деле произошло нечто ужасное с самым близким для нее человеком.
— Аня… — едва шевеля губами, выдавил из себя Тихон. — Стрелок… Я узнал его… Это невозможно… Но я… я…
Девушка присела рядом и взяла парня за руку. Тот и в самом деле был бледен до синевы. А рука словно огнем горела.
— Да что с тобой такое? Можешь толком сказать?
Ане больше всего хотелось сейчас обнять друга и прижать к груди, но она чувствовала, что сейчас нужна именно вот такая, жесткая манера. Иначе парня из ступора не вывести.
— Понимаешь!.. — лицо парня скривилось, как у незаслуженно обиженного маленького ребенка. Вот-вот слезы хлынут. — Это был… мой отец…
— Что?!
— Внимание! Говорит капитан Залевский! — громыхнуло прямо над головами. — Заместитель начальника охраны Императора! Здание окружено! Вам не уйти! Положите оружие! Встаньте на колени! Сцепите пальцы рук за головой. Второго предупреждения не будет! Считаю до пяти! Раз!..
Вряд ли Тихон и Аня сообразили, что эти приказы относятся к ним, но это уже не имело значения. Воздух зашипел от ионизирующего разряда, и оба свалились без чувств.
Видимо, кто-то из подчиненных капитана решил, что с преступниками, поднявшими руку на Императора, можно не церемониться и дважды выстрелил из парализатора.
* * *
— Но у меня приказ, Ваше Императорское Высочество! — крепкий, седовласый мужчина в мундире офицера лейб-гвардии, едва сдерживал эмоции. — Вы не можете…
— Что я могу, подполковник, а что нет — решать не вам.
В противовес начальнику личной охраны Государя, Великий Князь вел себя на удивление спокойно.
— Но раз уж вы настаиваете, то так и быть — разберемся. Итак, у вас имеется приказ на арест полковника Мирского?
— Так точно.
— Подписанный Императором?
Небольшая, совсем крохотная заминка, но голос не дрогнул.
— Так точно.
— Предъявите.
Подполковник произвел необходимые манипуляции с коммуникационным браслетом, и перед ним возникло голографическое изображение листа бумаги. Даже с расстояния в несколько шагов, было отчетливо видно слово «Приказ» и Малая императорская печать, которую государь использовал лично. Тогда как Большая печать хранилась у канцлера и прикладывалась только к законам. Или документам имеющим государственное значение.