Первым делом парень потянулся за стропорезом, но нож крепился на правой стороне бедра и левой рукой достать его не получалось. Тогда Тихон попытался извернутся так, чтобы тело приблизилось к правой руке, но лебедка притянула руку настолько плотно, что кисть оказалась развернутой ладонью наружу. Оставалось одно — позвать на помощь. И Тихон сделал бы это, потому что несчастны случай может произойти с каждым и стыдится тут нечего, но его взгляд упал на датчик запасов воздуха, и парень понял что Аня попросту не успеет одеться и выйти раньше, чем он задохнется.
Тогда фон Виден проделал то, что ему и в голову не могло прийти в нормальных условиях. Парень вынул из крепления на спине лазерный резак, переключил на минимальную мощность и импульсное действие, потом выставил перед собой и нажал кнопку активации.
Резак заслонял рабочую зону — поэтому резать приходилось наобум. Так что попадет он лучом по тросу, корпусу лебедки или руке — зависело только от везения. И на этот раз оно оказалось на стороне человека. Давление на рукав ослабло, и Тихон едва успел схватиться за скобу у люка, чтобы не отлететь от звездолета из-за не скомпенсированного рывка. Вот это уже было бы совсем некстати. Без запаса воздуха и страховки…
— Гулливер! Открывай шлюз!
От избытка эмоций голос сорвался на крик. Хорошо что Аня отключилась, а то опять начала бы волноваться.
Люк едва ощутимо завибрировал и скользнул в сторону.
Не теряя ни секунды, Тихон ввалился внутрь декомпрессионной камеры и ударил ладонью по кнопке закрытия. Обошлось без сюрпризов и на этот раз. Люк послушно вернулся на место, отрезая человека от бесконечности Пространства.
— Шлюз закрыт. Выравниваю давление.
Струи воздуха с шипением ударили со всех форсунок, в минусовой температуре вакуума видимые, словно были перенасыщены влагой. Затягивая камеру седым туманом, как в старинных банях пар заполняет помещение, после того как на раскаленные камни плеснут из ковша. Отец как-то раз водил Тихона в такое заведение, но парню экзотика не понравилась. Поскольку бессмысленно сочетать в одном гигиеническую процедуру, для которой существует ионный душ, и удовольствие от купания в пруду или бассейне.
* * *
Нет ничего приятнее возвращения домой после долгого дня тяжелой, изнурительной работы, которую ты все же выполнил. Особенно, если знаешь, что тебя там ждут. Эту простую истину Тихон освоил еще в свое самое первое трудовое лето. Когда еле передвигая ноги и все остальные части тела выбирался из флайера, а из приоткрытых дверей дома доносились запахи жаренной яичницы. Мама ведь тоже не сидела сиднем и ничего более изощренного просто не успевала приготовить к его приходу. Это уже потом, когда был утолен первый голод, и Тихон отмокал в бассейне, она загружала кухонный комбайн необходимыми ингредиентами, и выбирала подходящее меню.
Но никакая вкуснотища второго, полноценного ужина не могла сравниться с этими самыми первыми ароматами.
Именно этот запах, который фон Виден распознал бы среди миллионов других, даже при концентрации одна молекула на весь звездолет, сейчас встречал парня при выходе из шлюза.
— Ух ты, — не сдержался Тихон. — Здорово. Божественный аромат!
— Жаль, что кухонный комбайн не в состоянии оценить комплимент, — улыбнулась Аня. — Придется мне за него. Садись к столу быстрее. Остынет же… Вечно вы, мужчины, возитесь… — выдала она еще одну реплику из репертуара матери.
— Спасибо…
Тихон плюхнулся на стул и обеими руками придвинул к себе тарелку-поднос из тончайшего самоуничтожающегося материала. Тем не менее достаточно прочного и термостойкого. Одно неудобство — с первых космических полетов и по сей день, на борту звездолетов, даже самых фешенебельных и предназначенных для перевозки весьма состоятельной публики, категорически запрещены любые острые предметы. В том числе — вилки и китайские палочки. Так что яичницу пришлось наворачивать ложкой. Но разве ж это проблема? Как любил шутить отец: «Кто знает беду, тот колбасу без хлеба ест и маслом намазывает».
— Вкуснотища, — не забыл похвалить повара еще раз, как только проглотил первую порцию. — Сама-то чего не ешь?
— Да я уже перекусила… — отмахнулась девушка. — Лучше расскажи, как ремонт? Яхта сильно повреждена? И чем это нас так шарахнуло?
Тихон настаивать не стал. Мама тоже редко к столу садилась. Отшучивалась, что успевает поесть, пока пробу снимает. Это он уже потом, когда подрос, понял, что это одна из женских уловок, помогающих соблюдать диету, чтобы не растолстеть.
— По результатам ремонта, не ко мне… Я лишь указания Гулливера выполнял. С него и спрос. Эй, главный мозг! Порадуй нас новостями. Скажи, хоть, где мы находимся. А то я что-то ничего знакомого не разглядел. Правда, у меня и времени особенного не было к звездам приглядываться…