Тот что повыше опирается на длинное, в рост, копье. Второй — который пониже и более косматый — тоже держит палку. Но больше похожую на посох, чем на оружие, потому что наконечника, как у копья, не видно. Впрочем, разница не существенная, в умелых руках и дамский веер опасен.
— Это аборигены? — тихо поинтересовалась Аня, уже стоявшая рядом с Тихоном.
— Вполне вероятно. Или вроде нас… — пожал плечами парень. — Робинзоны… Заблудились в космосе. Высадились на необитаемой планете и… одичали.
— Шутишь?
— Предполагаю. Версия ничем не хуже твоей. Но если и аборигены — то цивилизация здесь только зарождается. Поскольку Гулливер не заметил с орбиты никаких признаков промышленного производства. Да и судя по наряду наших гостей, технология изготовления тканей и, хотя бы, бронзового оружия ими еще не открыта.
Тихон подумал и добавил:
— Но, к такому же результату может привести и одичание. Поэтому я и упомянул о жертвах крушения. Без соответствующего оборудования и культурного общества — процесс скатывания изолированной группы к уровню первобытно-общественных отношений происходит очень быстро. Всего лишь за поколение лет. А у одиночки — еще быстрее.
Неизвестные явно прислушивались к разговору, но сами молчали и даже не шевелились. И только когда Тихон сделал шаг навстречу, оба одновременно бухнулись на колени и коснулись лбами земли. Это движение позволило заметить, что у них за спинами имеются капюшоны, и значит, это все же одежда. А вот что должны означать их поклоны, предстояло еще понять.
Увы, не в этот раз. Дав Тихону сделать еще пару шагов, оба неизвестных резво вскочили и бросились наутек. Врассыпную. Да так быстро, что пока Тихон решал за которым из них смотреть, оба скрылись из виду.
— Ну что за народ? Никакого воспитания… — процитировал Тихон одну из любимых присказок отца, смысла которой, правда, он до конца и сам не понимал. — Ни мне «здравствуйте», ни тебе «спасибо».
Аня, кажется, тоже не поняла, что парень хотел сказать, потому что переспросила:
— Спасибо? А за что?
— Не знаю.. Но раз так низко кланялись, значит, есть за что. Ладно, на сегодня сюрпризов хватит. Купание и рыбную ловлю перенесем на завтра. Возвращаемся на корабль, пока к нам еще кто-нибудь не пожаловал. И с легким бластером я больше наружу не высунусь. По крайней мере, пока Гулливер так сильно занят.
Глава 12
Все что произошло после возвращения на яхту, случилось как бы само собой. Сняв скафандры Аня и Тихон, не сговариваясь, вместе зашли в камеру ионного душа. Там долго и сладко целовались. Пока автоматика не забеспокоилась и не включила красное освещение, предупреждающее о том, что цикл обработки давно завершился и пора освобождать душевую.
У парочки это вызвало приступ смеха и еще более жаркие объятия. Затянувшиеся еще на один цикл санобработки, поскольку Тихон случайно задел ладонью кнопку повторной процедуры, и выйти раньше все равно не получилось бы.
Потом, не одеваясь и не разъединяя объятий, словно в танце, они переместились в каюту для отдыха, где, подталкивая друг дружку, упали на большущее, поистине императорское ложе. Видимо, Великий Князь (еще совсем не старый и холостой мужчина), когда заказывал перепланировку боевого катера, тоже подразумевал некие милые шалости, помогающие скрасить досуг во время перелетов.
— Гулливер, потуши свет…
— И отключи внутренние видеокамеры…
Дважды повторять ИскИну не пришлось. Комната погрузилась в приятную полутьму, освещаемую словно старинными свечами, десятком едва тлящихся желтых и зеленых огоньков — индикаторов на пульте внутренней связи и жизнеобеспечения.
Несмотря на то, что и у Тихона, как и у Ани совершенно не было опыта в подобных делах, все получалось у них естественно и правильно. Они словно дополняли друг друга, интуитивно предугадывая желание партнера раньше, чем те были высказаны. Хотя, какие там особенные желания могут быть у парня или девушки, знающих о сексе лишь то, что демонстрировалось на уроках естествознания или… в фильмах под грифом «ХХХ». Тем более, что, как оказалось, ни первое, ни второе, на самом деле не имеют совершенно никакого отношения к настоящим эмоциям и любви.
И даже, если бы в этот раз не дошло до кульминации, никто из них не почувствовал бы себя обделенным нежностью и лаской. Парня, и девушку захлестнула такая мощная волна блаженства и счастья, что все остальное не имело ни смысла, ни содержания. Во всей Вселенной были только они. Двое… но, как одно целое… И любая попытка разорвать это сладкое единение приравнивалась к мучительной агонии и смерти.