- Пожалуйста впустите! Здесь Морлемы, они убьют меня, - умоляла я в отчаяние, потому что их голоса были такими громкими, что они должно быть стояли уже прямо позади меня.
Теперь мне нужно решить, либо надеяться на милость друидов, что они впустят меня, либо оставить каменный дуб и защищаться самой, насколько хватит сил.
- Пожалуйста! - крикнула я в последний раз, потому что уже отчетливо ощущала холод позади, не оставлявший мне времени для дальнейших просьб.
Это было бессмысленно. Друиды не хотели помогать, разочарование из-за этого, болью отозвалось у меня внутри. Я набрала в легкие воздуха и собиралась повернуться навстречу Морлемам. Последняя битва не на жизнь, а на смерть. Во всяком случае живой они меня не получат.
Я стиснула зубы, раздумывая над тем, есть ли внутри их тел жидкость, которую я могла бы заморозить, как вдруг образ дуба расплылся перед моими глазами и стал прозрачным.
Я обернулась и увидела, что один из Морлемов хотел схватить меня за плечо. Но его рука прошла сквозь меня, словно я была голограммой. Исчезало не моё окружение, а растворялась я сама. Морлем становился все прозрачнее и прозрачнее, и я не смогла сдержать злорадной улыбки.
В конце все стало белым.
Но когда мир снова обрел контуры, я увидела совершенно другие цвета.
В то время как степь была окутана в коричневые, бежевые и жёлтые тона, здесь всё было бледно-зелёным и голубым. Почти так, будто на всём лежал мелкий, белый туман, смягчающий мир. Я моргнула и снова посмотрела на панораму. Водопады обрушивались с высокого края в узкую долину, которая как лощина, становилась всё уже и в конце концов полностью заполнялась бурным горным потоком. Это брызги водопадов окутывали всю долину в мелкую водяную пыль.
- Изумительное зрелище, не так ли? - спросил нежный голос, слишком хорошо мне знакомый. - Иногда я сижу здесь и просто смотрю, как вода бесконечно падает на землю.
- Это успокаивает, - ответила я, поворачиваясь к бабушке. Только теперь я увидела, где вообще нахожусь. Я лежала на лежанке, стоящей на просторной крытой террасе.
Моя бабушка выглядела отдохнувшей и расслабленной. Время в Темаллине принесло ей пользу. Скорее всего любому полезно дать отстояться проблемам в своей жизни, вместо того, чтобы зарываться в них ещё глубже.
Тёмное дерево навеса гармонировало с каменным полом. Вообще казалось, будто здесь всё гармонирует друг с другом и согласуется. Даже растения на скалах и насекомые, слетающиеся к ярким цветам, казались все на своём месте.
Внезапно я снова вспомнила, как сюда попала.
- Морлемы! - испуганно сказала я и села.
- Они не могут войти в Темаллин, - сказала бабушка, и теперь в её голосе слышалась подавленность, которая была мне так хорошо знакома. - Они уже несколько недель подряд осаждают каменный дуб, как будто ожидали, что ты прибудешь сюда.
- Наверное, Бальтазар расставил их там, где предположил, что могу появиться я, - с сожалением сказала я.
Значит охота на меня была открыта уже какое-то время, и у Морлемов была ясная цель.
- Всё ещё Хеландер Бальтазар, - вздыхая, сказала бабушка и убрала с лица прядь волос, которая высвободилась из заплетённой косы.
- Ты такая спокойная, - удивлённо сказала я, села и посмотрела в её знакомые зелёные глаза.
- В Темаллине любой в какой-то момент обретает покой. Один раньше, другой позже, - ответила она. - У меня было много времени, чтобы подумать.
- Ты сожалеешь о своём решении? - спросила я прямо.
- Как можно сожалеть о том, что ты находишься в таком месте?
Она развела в стороны руки, и когда я скользнула взглядом по захватывающим водопадам, падающим вниз с сотни метров высоты, я могла по крайней мере частично согласиться с ней. Было очень красиво, но если остаться на долго, то надоест. Точно так же, как мне когда-то надоела прекрасная и мирная жизнь в Шёнефельде.
Внезапно я снова вспомнила, для чего сюда прилетела.
- Я здесь, чтобы кое о чём тебя попросить, - медленно сказала я.
- Я почти так и подумала, - моя бабушка не отрывала от меня взгляда.
Я медленно вытащила из кармана брюк маленький, свёрнутый лист бумаги, записку, которую когда-то написала в Антарктике. Она была единственным способом рассказать бабушке об этом пережитом мной злоключении.
Она нерешительно взяла записку, развернула и скептично посмотрела на замаравшую её кровь, как будто уже догадывалась, что её ожидают плохие новости. В её оправдание нужно сказать, что она сделала глубокий вздох, но всё-таки прочитала то, что я написала.