- В контрах, - согласился, потому что никогда не предавал присяги императорской семье. Как при жизни поклялся,так и после смерти хранил верность как мог. Жаль, что вампиры ограничены в своих возможностях. Да и помощь проклятых никто oткрыто принять не хочет.
- Так вот… - начала Маргарита, а я не выдержал.
- Развяжешь войну - сотру твой Ковен с лица земли.
- Ведьмы восстанут против вампиров! – проскрежетала старая карга.
Она что, металлоломом в последнее время питается, откуда этот противный звук?
Прикрыл глаза, слыша, как Вика мнётся и стесняется выйти из примерочной. Ждёт, когда уйдёт Верховная.
- Вы, ведьмы, даже друг с другом в контрах. И мне известно твоё противостояние с питерскими. Пойдёшь против меня, я найду сторонников и не среди вампиров. А ведь есть ещё колдуны и шаманы.
Маргарита заскрежетала, смеясь, как ворона.
- Шаманы! Нашёл, кем пугать.
- Значит, шаманов трогать не буду, а вот с магами пообщаюсь. Надо напомнить, что маги более прагматичны и любят деньги? А еще власть, Марго. Ту власть, на пути которой стоишь ты и твой Кoвен. Так что не советую со мной тягаться, Маргарита. Я в ваши дела не лезу, но могу.
Маргарита наконец-то ушла, наговорив, как и пoложено ведьме, всяких гадостей. Не может не плюнуть проклятием в спину. Точнее, в лицо. Уж к кому, к кому, а к Верховной спиной лучше не поворачиваться.
- Это была ведьма? - тихо спросила Вика, подходя ближе и ласково погладив по руке.
- Плохая идея прилететь в Москву, - отозвался я, вдруг понимая, что если бы Марго почуяла в Вике родственную силу,то заставила бы отдать её девочку. А я не отдам. Тогда войны было бы не избежать.
- Нет, не плохая. Мне понравилось. Пусть и ни одно платье не запало в душу, но я счастлива. Как ты и говорил. Мне и вправду просто хотелось красивого платья.
Я резко развернулся, нахмурился, сканируя лицо Чучундры.
- Ты передумала выходить за меня замуж?
- Вот ещё, - фыркнула моя рыжая заноза и хлопнула по плечу ладошкой. - Никуда ты от меня не денешься. Просто вдруг поняла, что мне без разницы в каком платье буду, главное - за кого буду выходить.
Счастье – это больно. Я заморгал от сдавливающей боли в груди. Я даже и подумать не мог, что это настолько приятно, когда твоя женщина выбирает между красивым платьем и тобой именно тебя.
- Вова, что с тобой? – обеспокоенно спросила моя Чучундра, придерживая за плечи, а я морщусь всё сильнее, сжимая ткань пиджака на груди, с трудом понимая, что со мной происходит.
- Сердце? - испуганно выдохнула Вика.
И я вдруг понял, что да. Сердце. Моё сердце, оно бьётся. Точнее трепыхается в груди от переполняющего счастья, от переизбытка эмоций. Но разве это возможно? Ведь я мёртв, и сердце биться не может. Но Вика словно нашла давно потерянный ключ и завела старый проржавевший механизм.
- Вова, надо вызвать скорую?
Я рассмеялся, не в силах сдержаться. Скорую для вампира, ну Чучундра моя даёт. Представляю, как испугаются врачи, когда я к ним в руки попаду.
Сел на диван и увлёк за собой мою Чучундру. Всполошилась сама и перепугала персонал салона. Кивнул охранникам, чтобы успокоили продавцов, а сам жадно поцеловал Вику с одной единственной мыслью: раз бьётся сердце, значит,тело оживает всё больше,то есть всё же стоит записаться к врачу и проверить теорию.
- Я люблю тебя, моя невестушка. И ты права, мне тоже без разницы в каком платье будешь у алтаря, даже если голой. И да, голой ты мне будешь больше нравиться. Я же тебя прямо там сделаю своей женой, прямо при свидетелях, как в старые добрые времена язычества.
- Фу на тебя, Вова. Говоришь как варвар. А еще Бэтменом назывался.
Я засмеялся, любовно поглаживая нежное личико Викули. Как же я сильно влип с этой любовью. Так влип, что уже не выбраться, да и не пытаюсь. Только загрызу любого, кто попробует встать между нами. Всё же зря прилетели в Москву. Такую, как Викуля, надо прятать и прятать хорошо.
- Полетели домой делать деточек? А то бабуля уже, наверное, пинетки вяжет, а мы из графика выбиваемся.
Соблазнять свою ведьму я умел и oбожал. Она вся зарделась и мы, быстро попрощавшись с дамочками, покинули салон, оплатив примерку.
Её кровь слаще, чем мёд, хмельнее самой сильной браги. Кровь Вики как эликсир жизни, как ложка самой ядрёной горчицы со щепоткой жгучего перца. Я схожу с ума от запаха моей женщины. Стону, делая очередной глоток.
Нежная, хрупкая, открытая девoчка, как цветок, распустивший лепестки пoд лучами солнца. Рыжие ароматные лепестки. Я дурею от вида раскрасневшейся Викули, от того, как громко она стонет моё имя, как сжимает мои плечи, царапает, подгоняет. И я делаю последний глоток, чтобы сорваться с цепи, чтобы заполнить бархатную горячую плоть, чтобы терзать мою малышку своей неистовой лаской, чтобы излить свою страсть, чтобы вновь и вновь раздувать наш костёр любви плотским наслаждением. Я тиран, я не даю покоя моей жене. В конце концов, это брачная ночь. Хочу наконец-то пропитать собой Вику окончательно, чтобы каждый по запаху чуял, чья она. Моя, моя и только моя.