– У тебя хорошая компания, не хотел вас отвлекать.
В пустоте коридора раздался холодный, колкий как хруст льдинок смех. Но глаза Дагней оставались серьёзны и пристально смотрели на него.
– Трус, - сказала она.
Сверр поджал губы и молчал. Ярость постепенно утихала по мере того, как он разглядывал это лицо – с высокими скулами и матово белой кожей. С чёрными ресницами, и бледными тонкими губами. Это горло, светлое и нежное, в которое хотелось вцепиться зубами. И руки – Дагней скрестила их на груди. В одной держала снятую с другой перчатку, а обнажённые пальцы второй положила себе на плечо, и Сверр видел, какие они бледные и тонкие. К ним так и хотелось приникнуть губами. Они гипнотизировали даже оставаясь неподвижными, и Сверру пришлось качнуть головой, чтобы отогнать этот колдовской дурман.
– Да, я трус, – согласился он. - Но трус живёт дольше. И я, пожалуй, подержусь от тебя в стороне, вместо того чтобы играть с огнём.
Улыбка Дагней стала грустной, а в зрачках появилась злость.
– Думаешь, я тебя отпущу? – спросила она.
Сверр повёл плечом.
– Я твой раб, - признал он, - сопротивляться не смогу. Хочешь уничтожить меня – сделай это сейчас.
Дагней молчала и не двигалась с места. Сверр неотрывно смотрел на неё, ожидая продолжения.
– Я вспоминала тебя, - сказала Дагней тихо.
Сверр закрыл глаза. Он не хотел верить своим ушам. Слишком хорошо знал, куда заводит эта дорога.
– Тебе не было нужды вспоминать, - сухо сказал он. - В твоих руках – поводок от моей жизни. Если хочешь – просто отдай приказ.
Сверр открыл глаза, вглядываясь в ледяные зрачки.
– Я не хочу так, – сказала Дагней. – Я никогда тебя не принуждала.
Сверр попытался улыбнуться и не смог.
– Я знаю, - комок, поднявшийся в горле, мешал говорить, - я приползаю к тебе сам. Не нужно никакого поводка.
Он помолчал и добавил:
– Больше так не будет… Хозяйка.
– Будет, - тихая грусть отразилась у Дагней в глазах, и лёгкая улыбка коснулась губ.
– Отпусти.
– Не могу.
Оба снова замолкли.
– Когда я впервые увидела тебя, – сказала Дагней, - то думала, что моё сердце обожгло огнём, который вырвался из Ада вместе с тобой.
Сверр отвернулся.
– Верни меня туда, – попросил он. - Лучше сгореть… Чем надеяться… Что когда-нибудь… Мы сможем… ещё раз.
Дагней молчала. Лицо её снова стало холодным.
– Завтра в башне приём в преддверии зимней сессии Конклава. Будут приветствовать гостей.
– Я уеду с утра.
– Нет. Я хочу, чтобы ты пришёл.
Сверр скрипнул зубами.
– Я не хочу видеться с тобой, - процедил он. – Я приехал сюда не ради тебя.
– Это приказ, - спокойно и ровно ответила чародейка. - Я буду ждать тебя у Ледяного озера в Башне Луны. В двенадцать часов.
Сверр всё искал слова, чтобы объяснить, почему он не может выполнить этот приказ, но Дагней надоело спорить и ждать. Образ её заколыхался, расплываясь в воздухе, и спустя несколько долгих мгновений истаял совсем.
Сверр стиснул кулак и рванулся было вниз, в бессильной потребности продолжить разговор – но остановил себя. Сделал глубокий вдох. Снова развернулся и двинулся вверх.
В комнате, взятой на ночь, было холодно и темно. Движением пальцев демон разжёг огонь и, не коснувшись свеч, принялся сбрасывать плащ, расстёгивать доспех.
Когда одежда оказалась на полу, он нырнул в покрытую шерстяным покрывалом постель и попытался уснуть, но голос Дагней всё ещё звенел в его ушах, и картины пламени, бушевавшего кругом, то и дело снова проносились в голове. Он думал, что там, в его личном посмертии – находится Ад. Дагней заставила его познать новые грани боли. Теперь Сверр знал – настоящий Ад здесь, возле неё. Находиться рядом и знать, что никогда не получит от Дагней то, в чём нуждается больше чем в хлебе или воде.
«Ненавижу тебя», – прошептал Сверр и наконец погрузился в сон.
ГЛАВА 2
Парк, окруживший Башню Высшей Магии, засыпало снегом. Огни магических фонарей затмевали свет луны. Дорожки были наполнены людьми – идущими к Башне или просто прогуливавшимися кругом неё.
Дагней ждала. Она пришла сюда в сопровождении ученика, и теперь они стояли вдвоём в стороне, в тени изысканных колонн. Отсюда было рукой подать до Башни Луны, но Дагней не спешила заходить в неё, опасаясь, что за местом встречи могут следить.