Аликс двинулась вниз и, преодолев оставшиеся ступеньки, присоединилась к семье.
Утрата втиснула себя в старую твидовую куртку, и остальные ошарашенно воззрились на возникшую при этом странную фигуру, похожую на бродяжку, одетую во что попало.
— Господи помилуй, неужели у тебя нет какого-нибудь плаща или палантина? — спросил дедушка.
Труди, которая исчезла, когда Утрата протискивала руку в рукав, торопливо вернулась в холл, держа какую-то одежду.
— У меня есть то, что нужно, — объявила она. — Сними это пальто, Утрата.
Она задрапировала вокруг плеч племянницы укороченную накидку из черного бархата, с капюшоном.
— Она тебя не согреет, но ты будешь на воздухе всего несколько секунд, а в машине закутаешься в плед.
Роукби помог Аликс облачиться в вечерний плащ, подал сэру Генри цилиндр, перчатки и трость с серебряным набалдашником.
— Ты сам поведешь машину, Сол? — спросил отец.
— Да.
— В таком случае в «Гриндли-Холл».
Роукби распахнул парадную дверь.
Глава тридцать пятая
«Удалось урвать немного времени, чтобы сделать запись в дневнике. Сейчас я сижу в своей комнате, за столом, не опасаясь любопытных глаз. Пришла сюда переодеться, поэтому сижу в дезабилье. В моем позорном, унизительном нижнем белье, судя по тому, как Боннэ шумно втянула воздух и зацокала языком. Я никогда не задумывалась о нижнем белье, не придавала значения этой части туалета, но согласна, что моя нижняя юбка знавала лучшие времена и выглядит плохо. Ладно, ничего, все равно никто ее не увидит.
Если отвлечься от Боннэ — то вот почему я здесь, за полчаса до того, как начнут съезжаться гости. Тогда как все другие находятся внизу, в гостиной, выслушивают, как тетя Дафна учит их уму-разуму; трактует, что и как было в „Гриндли-Холле“ в старые добрые времена, когда тоже устраивались балы, но без нынешних скаредных глупостей.
Так вот, когда все пошли переодеваться к балу, я тоже поднялась к себе, и мне потребовалось примерно минут пять, чтобы надеть мое старое зеленое платье и спуститься обратно. Конечно, я оказалась там раньше остальных, поскольку все наряжаются и прихорашиваются, особенно ужасная Ева и дорогая Розалинд. А если говорить о мужчинах — то принимают ванны, бреются и тратят время на прочую ерунду.
Мне это было на руку, потому что давало возможность без помех подзаправиться: сорвать куш в виде мелкой закуски, которую предупредительно оставил на столе ливрейный лакей (один из слуг, нанятых специально на вечер и, несомненно, пришедший в ужас от того, что болтают злые языки под лестницей).
Появились папа и Роджер, в черно-белом, отутюженные и сияющие крахмальными манишками. Затем Анджела, которая всегда выглядит хорошо, но, похоже, сегодня немного не в духе, и Сеси, с таким видом, будто она плакала. Потом возник Хэл, и должна признать, он выглядел потрясающе модным и щеголеватым. Предполагаю, из-за того, что он моложе и стройнее папы и дяди Роджера. Хотя дядя Роджер все-таки не преминул сделать ядовитое замечание насчет портных: мол, актерам, конечно, необходима хорошо сшитая вечерняя одежда, чтобы играть на сцене.
Потом спустились Саймон с Ники. Ники был в старом фраке Саймона, который не очень-то ему впору. Вслед за ними — ужасная Ева, вся расфуфыренная, в платье, облегающем пышные формы, а через некоторое время вошла Розалинд. Ну! Саймон только глаза выпучил! А она действительно смотрелась принцессой из сказки — вся в белом с серебром. Я услышала, как дядя Хэл пробормотал что-то о меренгах, отчего я прыснула, чем навлекла раздражение Евы. Только вскоре ей пришлось еще больше разозлиться, ведь внимание от Розалинд перешло к Великой Тетке Дафне, вошедшей за ней через считанные секунды, одетой, как всегда, в пурпур. Вообще можно сразу заметить, что одевается она в головокружительном стиле и тратит на наряды целое состояние.
Она велела лакею принести ей бокал шампанского, и у Евы хватило глупости ляпнуть, что она распорядилась подать шерри. На что Дафна заметила: Ева-де прекрасно знает, что она в рот не берет шерри (чего та, разумеется, знать не могла — Дафна лихо глотает коктейли почти каждый вечер) и правильный напиток перед обедом и танцами — шампанское. Папа положил конец разгоравшемуся спору, велев лакею открыть бутылку шампанского: сразу было видно, что он старается всячески ублажать тетку из-за ее акций. Бог ты мой, каким же злым взглядом полыхнула на него Ева! Потом Великая Тетка Дафна сказала Розалинд, что та выглядит как елочная игрушка — аляповато, по нынешней моде — и до чего это провинциально, нарядиться в таком духе для домашнего бала в зимний сезон.