И кстати, было что-то немного странное с этой мигренью. Вопреки скверному самочувствию, сопровождавшемуся раздражительностью, бабушка плотно поела за ленчем. Обычно, когда ее сваливал в постель очередной приступ головной боли, она уже за несколько часов смотреть не могла на пищу. Да и лицо ее на сей раз не принимало мертвенно-бледный оттенок, так хорошо всем знакомый.
Аликс почти заподозрила леди Ричардсон в симуляции с целью избежать присутствия на званом вечере у Гриндли. Но зачем бабушка с помощью выдуманного предлога стала бы нарушать свои давние принципы? Коль скоро приглашение принято, никакие поводы не должны помешать выполнить обещание.
Тот же звук послышался опять. Кто-то ходил по дому, но не Липп. Все в «Уинкрэге» знали тихие, почти неслышные шаги, какими передвигалась по дому Липп, стремясь застать кого-нибудь врасплох за каким-нибудь предосудительным занятием. А даже если и безобидным — домочадцам не нравилось, что за ними шпионят, поэтому служанка привыкла двигаться бесшумно. Нет, судя по поступи, этот некто тяжелее, чем Липп.
Будь это Эдвин, он бы уже постучал в ее дверь. Но если это не брат и не Липп, тогда кто? Слуги? Определенно нет. Твердую поступь Роукби Аликс узнала бы всегда и везде, а остальному мужскому персоналу нечего делать наверху.
Аликс выключила лампу и подкралась к двери. Медленно и бесшумно повернула ручку, на несколько дюймов осторожно приоткрыла дверь. Широкий коридор освещался настенными светильниками, которые давали лишь тусклые отблески: бабушка не выносила ярких коридоров.
В конце коридора, возле бабушкиной комнаты… Человеческая фигура или всего лишь тень?
Великий Боже, там кто-то был! Сердце Аликс часто застучало. Как ей поступить? С воплем выбежать из комнаты, зовя на помощь? Перебудить всех спящих в доме? Но что толку пытаться схватить незваного гостя в одиночку? Пока она колебалась, из того конца коридора донесся звук поворачивающейся дверной ручки. Фигура вышла из тени, и стало ясно, что это мужчина. Он был одет в темное и держал обувь в руке. Так вот почему он производил мало шума.
Страх и изумление Аликс сменились гневом, но возмущенный возглас застрял у нее в горле, когда она увидела, что бабушкина дверь распахнулась. Комната за ней была ярко освещена, а на пороге стояла бабушка — она отчетливо виднелась на фоне дверного проема. Бабушка потянула гостя в комнату, дверь за ним закрылась, и через несколько секунд серебряная полоска света под ней исчезла. Без сомнения, с той стороны щель заслонили подушками. Так часто делала Аликс, желая скрыть, что читает в постели, когда ей давно полагалось спать.
Не слишком ли для человека, страдающего жестокой мигренью и лежащего в затемненной комнате? Для человека, который никогда не использует болезнь в качестве предлога, что считалось большим грехом в бабушкином кодексе? Но что она там затевает? Кто тот человек? Что он здесь делает? Почему такая секретность? Где Липп, всегда шныряющая поблизости, если происходит что-нибудь неблаговидное?
А вот и Липп! Аликс услышала ее шаги на лестнице. Она потянула на себя дверь, придерживая ручку, чтобы та не щелкнула. Шаги приблизились, остановились возле ее двери и затихли.
Аликс хотелось рассмеяться. До нее вдруг дошла комичность положения: вот стоит она, безмолвная и напряженная, в темноте, по одну сторону двери, а по другую, так же напряженно вслушиваясь, стоит Липп. Она чуть не распахнула дверь и не крикнула: «А!» — но сдержалась. Знает ли вообще Липп, что Аликс рано вернулась с бала? Нет, вероятно, она услышала звук открывающейся двери и, подозрительная по природе, как и следовало ожидать, отправилась посмотреть, в чем дело.
Проклятие, она пытается открыть дверь! Аликс схватилась за ручку с другой стороны. Липп нетерпеливым движением потянула дверь на себя. Но Аликс вовремя отпустила ручку и язычок защелкнулся. Липп издала вздох облегчения, и вскоре Аликс услышала, как она удаляется по коридору. Слава Богу, старуха решила, что дверь была оставлена не защелкнутой до конца.
Почему Аликс испытывала такое облегчение? Будто она снова школьница и избежала столкновения с не в меру бдительной классной дамой или директрисой? Это же «Уинкрэг», с какой стати ей бояться обнаружить свое присутствие в комнате?
Одно она могла сказать с уверенностью: ни бабушка, ни Липп не подозревают, что кто-то вернулся с танцев. Бабушка заранее спланировала принять своего таинственного посетителя, пока остальных не будет дома.
Вот это самое странное.