— С нами отправится Ньюман. Он очень крепкий парень, играл в футбол за Йельский университет; никто тебя не обидит, пока он рядом.
Ньюман улыбнулся ей.
— Свежий воздух пойдет вам на пользу, мисс Вайс. У вас осунувшийся вид, если позволите высказать мнение. Мы могли бы проехать на коньках через озеро, а потом останется лишь немного подняться по холму. Осмотрели бы достопримечательности, а потом на коньках вернулись обратно — еще до того, как придет ваш друг.
И вот сейчас они стояли во дворе церкви, под сенью большого старинного тиса.
При виде Аликс у Лидии вырвалось восклицание.
— Ты знаешь этих людей? — спросила Тина.
— Женщина в полушубке — сестра Эдвина. Ее зовут Аликс.
— Неужели! — Тина с интересом вгляделась в группу людей.
— У Эдвина есть и другая сестра, Утрата. Наверное, это одна из тех двух девочек.
— Та, что в берете, или та, что в вязаной шапке?
— Ни одна из них не похожа на Эдвина.
— А кто тот высокий человек, рядом с сестрой Эдвина?
Лидия не знала. Эдвин часто говорил с ней об Аликс, рассказывал, что сестра не замужем, ни с кем не помолвлена, но это все, что ей было известно.
Появилась Труди, поглощенная беседой с викарием.
— А вот это, — с уважением промолвил Ньюман, — то, что я назвал бы типичной английской леди. Господи, где они только берут такие шляпы? Это как у подруги моей матери из Бостона; у них явно есть какой-то тайный поставщик, и ношение таких шляп сигнализирует своим: мы с вами одной крови.
Лидия была заинтригована Ньюманом и Тиной. Что представляет собой эта американка — женщина эффектная и обворожительная — судя по тому, что можно разглядеть за темными очками, и по выбившейся пряди светлых волос, тотчас заправленной Тиной под шапку? Очки и изящная шапочка, с которыми та никогда не расставалась во время пребывания здесь, у озера? И почему у нее секретарь? Лидии страстно хотелось узнать, но она была слишком воспитана, чтобы расспрашивать.
Ньюман — приятный молодой человек, с чувством юмора, образованный. Упоминание о Йельском университете подтверждало то, что Лидия уже поняла, когда он распознал Скарлатти и высказал несколько суждений об Испании восемнадцатого столетия.
— В университете я специализировался в европейской истории, — пояснил он. — Не все американцы невежды.
Лидия воскликнула, огорчившись, что ее могли заподозрить в таком глупом предположении:
— Мой отец чрезвычайно почитал американских писателей и ученых! Он переписывался со многими людьми из американских университетов! И когда те бывали в Европе, приезжали в Вену и останавливались у нас в доме!
Тина еще больше заинтриговала ее, поведав, что, несмотря на ходившие слухи, между ней и Ньюманом нет романтических отношений.
— Видишь ли, он любит мужчин. Вот почему он у меня служит, облегчая жизнь.
Это удивило Лидию, но не шокировало: подобные мужчины входили в круг знакомств ее отца. Писатели и музыканты часто имели аналогичные наклонности, но мускулистый, прямой и открытый молодой американец? Странно.
— В Англии не принято упоминать об этом, — сказала она Тине.
— В Англии это считается противозаконным. А в гитлеровской Германии за такое отправляют в концлагерь. Хотя и утверждают, будто все чернорубашечники гомики. — Она осеклась, извинившись, что упомянула Гитлера при Лидии после ее недавнего столкновения с английским фашистом.
— К сожалению, даже если мы не станем о нем упоминать, он все равно не исчезнет, — вздохнула Лидия.
Они смотрели на отъезжающий трактор, который увозил Аликс, насмерть вцепившуюся в кабину и смеющуюся над какой-то шуткой водителя.
Рыжеволосая девочка крикнула, обращаясь к подруге:
— Давай, Утрата, тащи сюда сани!
— Ну вот, — прокомментировала Тина. — Утрата — та, что повыше.
— С тобой все нормально? — заботливо спросил Ньюман, когда она полезла в карман за носовым платком.
— Это все мох на дереве, я от него чихаю, — ответила она и стала сморкаться. — Мне кажется, Эдвину пора познакомить тебя со своей семьей, Лидия. Или он не осмеливается?
— Ему хочется сохранить мир в доме. Он боится своей бабки.
— Если она хоть сколько-нибудь похожа на мою, тогда он правильно боится, — заявил Ньюман. — Тина, мы идем внутрь или будем стоять здесь, пока не превратимся в ледяные статуи?
Тина потянула тяжелую дверь, распахнувшуюся с протестующим скрипом. Лидия последовала за ней в полумрак церкви, глазам требовалось время, чтобы привыкнуть после яркого снега снаружи. Постепенно интерьер помещения начал вырисовываться.