— А мы с Эдвином остались дома и никогда уже не воссоединились с семьей.
— Нет, к несчастью.
— Ты абсолютно уверена, что не знаешь, где похоронены мама и Изабел?
— Какое-то место, с буквой «о». Онтарио? Хотя нет: это в Канаде. Ну и, конечно, штат — это очень большое место, американские штаты ведь большие, не так ли, Хэл? А это небольшой городок. Хелена говорила, что она девушка из маленького городка. Потому-то ей и нравился Лоуфелл.
Аликс осенила новая мысль. В руках у нее была нитка мишуры, и Хэл наблюдал, как она неистово скручивает ее в цепочку узлов.
— А каким образом Утрата прибыла в Англию? Кто ее привез?
— Это было так давно… Она была малюткой.
Мишура с треском лопнула в руках у Аликс, и фонтан серебряных кусочков посыпался на пол. Труди растерянно взглянула на них, словно удивляясь, откуда они взялись.
— Простите, я на минутку, Хэл, — промолвила она, выходя из комнаты. — Не хочу, чтобы собаки укололи об это лапы.
Роукби призвал горничную, чтобы та собрала с пола остатки мишуры. Стоя возле дивана и руководя производимой работой, он издал легкое покашливание.
— Вы спрашивали о мисс Утрате, о том, каким образом она попала домой, будучи младенцем, — тихо произнес он. — Ее привезла в Англию моя сестра. Моя сестра Мэвис.
Глава сорок четвертая
Сердце у Аликс оборвалось, когда, спустившись к завтраку рождественским утром, она увидела, что бабушка сидит за столом, на своем обычном месте. Повинуясь обязанности, она приблизилась к ней и почтительно поцеловала, а затем, уже с энтузиазмом, поцеловала дедушку, после чего взяла себе тарелку овсянки. Появились Утрата и Урсула, взъерошенные, с блестящими глазами, неся вынутые из-под елки празднично упакованные свертки.
— Сначала завтрак, затем подарки, — сказала бабушка, но Урсула уже вручала дедушке сверток, а Утрата, покосившись на бабушку, потянулась за одним из своих.
Дед подарил Аликс белую фарфоровую сову с золотой макушкой, известной венгерской фирмы «Херенд». Он знал, что она любит сов.
— И еще я послал пожертвование тому твоему приюту. Я знал, что ты не захочешь принять от меня чек.
Аликс встала и порывисто обняла его. Речь шла о маленьком приюте для сирот в восточном Лондоне, питомцами которого являлись большей частью отпрыски заезжих моряков и девушек из доков. Расположенная к милосердию подруга привлекла Алекс к участию в благотворительной распродаже подержанных вещей, чтобы собрать денег для приюта. С тех пор Аликс, испытывая что-то вроде корпоративного сочувствия ко всем сиротам и пораженная несоответствием между положением этих беспризорных детей и своим собственным, стала посещать их. Посылала деньги и одежду, заставляла друзей и родственников делать пожертвования.
Утрата подарила ей другую сову, в виде шерстяного вязаного чехла для грелки.
— Я связала сама, на уроках рукоделия, — с гордостью сообщила она.
Тетя Труди тоже отослала деньги в приют, а кроме того, раздобыла томик стихов Джорджа Герберта, издания восемнадцатого века, в переплете из выцветшей кожи; она помнила об увлечении племянницы поэтами-метафизиками.
Эдвин собрал для нее альбом фотографий с видами замерзшего озера, в ультрасовременном переплете, а вошедшая чуть позже тетя Джейн преподнесла изящно упакованный сверток, в котором обнаружились соли для ванны с божественным ароматом.
— Я буду восхитительно благоухать, пользуясь этими солями. А также теми прелестными, что положила мне в чулок Утрата! — воскликнула Аликс.
Она долго выбирала подарок для бабушки, но потом преподнесла ей биографию одного очень скучного ученого, которым та восхищалась.
Бабушка, в свою очередь, подарила ей серебряный нож для вскрытия писем.
— Я видела, что ты до сих пор разрываешь конверты руками, — заметила она.
— Большое спасибо, бабушка, — почтительно поблагодарила ее Аликс, пробормотав под нос: — Ножи дарить не полагается.
Дедушка всегда дарил бабушке к Рождеству какое-нибудь ювелирное украшение. В этом году он припас для нее богатый красками рубиновый кулон.
Интересно, что сталось с драгоценностями, что он преподнес ей в предыдущие годы? Аликс не могла припомнить, чтобы бабушка когда-либо носила их после Рождества. В торжественных случаях она всегда надевала бриллиантовый гарнитур, но никогда ни один из этих ежегодных рождественских даров. Замечал ли дедушка? Как он смотрел на это?
Позже, вернувшись с церковной службы, Эдвин и Хэл, вместе с другими участниками состязаний вышли на лед на буерах; красные паруса весело играли на фоне сияющего рождественского неба и гор в снежных шапках; белые паруса нежно гармонировали с зимним ландшафтом. Буеры домчались до противоположного берега и понеслись обратно, энергично кромсая лезвиями лед.