— Да-да, ужасное потрясение. Как подумаешь об этом… гостья в нашем доме… Что скажет моя матушка?
— Я вас покину, едва ли сейчас в вашем доме желательно мое присутствие. Если я чем-нибудь сумею помочь, дайте мне знать. Давайте я загляну в полицейский участок и попрошу прислать сюда офицера? Или вы предпочитаете сами позвонить?
— Нет, пожалуйста, не надо. Все будет в полном порядке, мы сами обо всем позаботимся. — Сол замялся в нерешительности. — Будет прискорбно, если… э… молва об этом станет распространяться.
— Шила в мешке не утаишь. Какой-то молодчик бегает по лесу и набрасывается на молодых девушек — это не утаишь. К тому же молва и должна распространяться: пока маньяка не схватят, женщинам в округе надо быть очень осторожными.
— Осторожными? Но, безусловно, он не станет больше нападать.
— Не станет? Вы так считаете? — поразился Ньюман. — Я бы предположил, что он намерен это повторить. Может, ваши английские преступники действуют не так, как в Штатах?
— Вы не понимаете. Это такой случай, за который бульварная пресса будет рада ухватиться. Что скажет семья девушки, если увидит ее имя во всех газетах? Огласка — это совершенно не то, к чему стремятся люди нашего круга, мистер Ньюман.
— Не думайте, что я обожаю огласку, мистер Ричардсон.
— Осмелюсь предположить, что репортеры не пожелают вытаскивать на страницы газет ваше имя и имя… вашей спутницы, миссис… э… миссис Ньюман.
— Вы считаете?
— Я член парламента, парламентский заместитель министра. Американцы могут не понимать до конца, насколько важно, чтобы ни единый намек на скандал…
— Политики устроены точно так же и по ту сторону Атлантики, поверьте. Можно делать что угодно, лишь бы все было шито-крыто. Если вы меня предостерегаете, то замечу: я тоже не имею желания вовлекать прессу — ради нас самих и ради мисс Урсулы. Я ухожу, но убежден: вам надо вызвать врача. Наверняка у вас есть свой человек, который знает каждого члена семьи еще с пеленок. Такой, на которого можно положиться и быть уверенным, что он не подведет вас неуместным словом. Всего хорошего.
Наверху, в комнате, Утрата сидела возле Урсулы, а Аликс готовила ванну.
Утрата хотела позвонить Фиби, но Аликс остановила ее.
— Вряд ли Урсуле необходимо иметь вокруг много людей, — обронила она. — Урсула, ванна готова. Отмокни и отогрейся хорошенько.
Урсулу уже так не колотило, но она была по-прежнему бледна.
— Не надо ли дать ей чего-нибудь успокаивающего? — спросила Утрата. — Сладкого чаю или бренди? Я могу сама спуститься и принести.
— Тогда бренди.
Послышался стук в дверь, и, открыв ее, Аликс увидела взволнованную Фиби.
— Мистер Сол сказал, что с мисс Урсулой произошел несчастный случай, и поручил мне отнести ей чашку горячего сладкого чая. А мистер Роукби велел принести также и бренди, поэтому я принесла графин и стакан. Могу я еще что-нибудь сделать?
— Спасибо, Фиби, — промолвила Аликс. — Раз ты здесь, принеси, пожалуйста, горячую грелку. Мисс Урсула продрогла на морозе.
Она взяла поднос с чаем и бренди и закрыла дверь.
— Нужно отдать вычистить одежду Урсулы, — сказала Утрата. — Она очень грязная, и рукав порван. Что с ней произошло?
— Подожди. Пусть Урсула примет ванну, и тогда посмотрим, будет ли она в состоянии говорить. — Она подошла к двери ванной и постучала. — Урсула, выпьешь чаю или бренди? Бренди? Я принесу тебе, если разрешишь войти.
Урсула появилась через десять минут, закутанная в халат, но по-прежнему дрожащая.
— Быстро в постель! — скомандовала Аликс. — Никаких споров. Я знаю, что ты не больна, однако следует согреться. Фиби принесла грелку, она в постели, очень горячая, так что будь осторожна, не обожги ноги.
Урсула слабо улыбнулась.
— Точно также сказала бы и няня.
Аликс накрыла ее одеялом и села на постель. Утрата устроилась на стуле около камина, уперев локти в коленки.
— Ты упала на льду, Урсула? Или что-то с санками?
Урсула покачала головой.
— Нет. — Чувствовалось, что ей больно говорить, губа начала распухать.
— Надо приложить лед, — промолвила Аликс. — Утрата, ты позвонишь? — И снова обратилась к Урсуле: — Продолжай.
— Это был мужчина, — быстро сказала Урсула. Слова соскакивали с языка, будто она была рада выговориться. — Я была в роще у озера, ну, знаете, там вся гора покрыта лесом, потом ниже тянется дорога и опушка, а потом — опять деревья, до самого озера. Мне надоело кататься, я оставила сани возле лазейки через ограду. Ой, они ведь до сих пор там!