Сквозь пелену дыма Аликс разглядела коренастую кривоногую фигуру, продвигающуюся вдоль неярко освещенной платформы, мимо немногочисленной кучки встречающих. Эккерсли, в гетрах и слегка сдвинутой набекрень шоферской фуражке, с обветренным лицом, которое при виде Аликс растянулось в улыбке.
— Эккерсли, как же давно мы не виделись!
— Слишком давно, мисс Аликс, и до чего мы рады, что вы опять дома. Это весь ваш багаж, что у носильщика? Машина ждет вас. Давайте мне чемодан.
Ах, если бы бабушкины приветствия звучали столь же гостеприимно! Вскоре по прибытии, послушная долгу, внучка поднялась в комнату леди Ричардсон, где была встречена с безупречной ледяной учтивостью. И хотя ничего такого не было сказано, Аликс без слов поняла, что бабушка не одобряет ее новый элегантный вид и те слухи, что ходят в Лондоне о ее жизни.
Настал черед Утраты поздороваться с бабушкой, и Аликс не могла не заметить напряженной скованности ее юного тела, когда она, неуклюже ступая тяжелыми башмаками, подошла к бабушкиному концу стола.
— Добрый вечер, — произнесла она, наклоняя голову и получая в ответ холодный бабушкин поцелуй.
— Ты сильно задержалась по пути из Йоркшира, Утрата. Я беспокоилась.
— Ну начинается, — пробормотал под нос Эдвин, проскользнув на свое место и бросая на тетю Труди взгляд заговорщика. Потом повернулся к Аликс и радостно улыбнулся.
Как приятно снова его видеть: темные волосы, как обычно, падающие на лоб, длинные пальцы, крошащие круглую булочку, серые глаза — точную копию ее собственных, — светящиеся сейчас оттого, что видят ее.
Внимание бабушки переключилось с Утраты на внука, и всем стало ясно, что хотя голос звучал спокойно, на самом деле она очень недовольна.
— Ты меня огорчил, Эдвин. В темноте, в метель, да еще вдвоем, без старших. Это неподобающе.
— Что здесь неподобающего? Мы же брат и сестра, а не романтическая парочка, сбежавшая из дому. Мне двадцать четыре года, я не какой-нибудь бойскаут, чтобы впадать в панику при виде снега.
— Речь не об этом.
— Добрый вечер, Эдвин! — приветствовал его сэр Генри, приходя внуку на выручку. — Роукби, перестань топтаться без дела и налей мистеру Эдвину бокал вина. У тебя, Эдвин, замерзший вид. Боюсь, центральное отопление сегодня вечером не работает как положено, — продолжил он, явно намереваясь отвлечь внимание жены от проступка ее легкомысленных внуков.
В «Уинкрэге» имелось центральное отопление, проведенное по всему дому, — исключительная роскошь, шокировавшая соседей, не признававших никакого иного способа отоплении, кроме каминов и угля. Теплые коридоры, ванные комнаты и спальни почитались признаком изнеженности, предметами чуждыми и неанглийскими. Однако сэр Генри, немало путешествовавший на своем веку, смог оценить по достоинству тепло в тех североамериканских домах, где ему довелось побывать. Он воспринял это как удобное новшество — возможность ступить в холл или ванную комнату и не обнаружить, что температура упала на несколько градусов.
— Низкокачественный уголь сыграл с печью дьявольскую шутку, — сказал сэр Генри. Когда те мили труб, которыми он оснастил комнаты и коридор, исправно доставляли в них поток горячей воды, дом бывал настоящим раем благословенного тепла. Но передовая технологическая система вступала в противоречие со своенравной печью, производившей воду либо слишком холодную, либо похожую на крутой кипяток. — Харденсы завтра привезут партию нового угля, а этот пусть забирают обратно, в жизни не видел подобной дряни. Не понимаю, откуда его привезли, он явно не годится для отапливания домов.
Подали суп. Труди, сидевшая с обычным отсутствующим видом, начала рассказывать забавный случай про собак, и напряжение за столом спало. Затем леди Ричардсон впервые заметила, во что одета Утрата.
— Что на тебе такое, дитя? Ты выглядишь как сиротка из приюта.
— Извините, бабушка, — проговорила Утрата, сосредоточенно уставившись в тарелку. — Это действительно не очень подходящий наряд, но у меня не было времени подыскать что-нибудь другое. — Она протянула руку, чтобы щелкнуть по свече, пламя которой угасало, и раздался звук треснувшей материи.