Аликс почти не слушала возмущенных жалоб Утраты: она наблюдала за тем, как изменилось лицо Эдвина, когда он стал читать письмо.
— Она обращается со мной как с ребенком; не понимаю, с какой стати! Аликс, ты меня совсем не слушаешь.
— Просто ты самая младшая из всего выводка, — ответила сестра. — Дети, внуки — все живут здесь, все у нее в кулаке. Это не продлится в следующем поколении, мы не станем растить здесь своих детей, вот она и старается извлечь максимум из своей угасающей власти.
— Эдвин может тут остаться после смерти дедушки. Хотя держу пари и надеюсь, что дедушка будет жить вечно.
— Ты можешь представить Эдвина, живущего в «Уинкрэге» в отсутствие дедушки, если бабушка все еще будет жива? Ни в коем случае, если у него есть хоть капля здравого смысла. Надеюсь, в письме нет плохих вестей, Эдвин? У тебя растерянный вид.
— Нет-нет, ничего плохого… — Эдвин затолкал письмо в конверт и повернулся к стоявшему в ожидании Роукби.
Его глаза светились радостью. Что же в этом письме, резко изменившее его настроение?
— Мне нужно послать телеграмму. Срочно.
— Из-за чего он так взволновался? — спросила Утрата у Аликс, когда брат метнулся мимо них в направлении библиотеки. — Он побледнел. Ты знаешь, от кого это письмо? Ты сама какая-то бледная.
— Я? Просто игра света. Спросим Эдвина позже, вряд ли он хочет, чтобы его сейчас беспокоили.
«Вот оно, злобное лицо ревности», — подумала она. Кто бы ни был автором письма (а конечно, им не мог быть никто иной, кроме Лидии) — этот человек так близок Эдвину, как никогда не станет она, Аликс, его сестра-близнец. И еще ей стало очевидно, что в новых условиях между ней и братом непременно возникнет дистанция. Очень трудно с этим смириться после двадцати пяти лет, прожитых на свете. Аликс уже привыкла считать, что ничего подобного никогда не произойдет, поскольку девушки появлялись в жизни Эдвина и исчезали.
Задумывалась ли она хоть на секунду, каким одиноким и лишним, вероятно, чувствовал себя Эдвин последние несколько лет, когда Аликс была поглощена своим любовным романом? Ей тогда казалось, что брату безразлично: у него своя работа, собственные интересы. Или, может, учитывая странное свойство близнецов чувствовать друг друга, Эдвин раньше сестры почуял, что Джон ее бросит, не станет постоянной частью жизни Аликс.
Именно эта удивительная внутренняя связь между ней и братом помогла Аликс осознать, что Лидия — нечто иное, чем прежние подружки Эдвина. Да, у него случались любовные увлечения и дружеские связи с девушками, и даже один серьезный роман, но ничто так не затрагивало его ум и сердце, как эта новая женщина. И без сомнения, эта любовь будет означать гигантские изменения в жизни Эдвина, а значит, и в ее, Аликс, жизни.
Беженка. Какая беженка? Аликс вспомнились пустые лица, смотревшие с газетных фотографий. Лица неухоженных, всклокоченных людей, составлявших живой груз пароходов и поездов. Лица, ничего не выражающие, принадлежавшие людям, находившимся уже за пределами отчаяния, во власти безысходности. Что пережила Лидия, что произошло с ее семьей, с друзьями? Скорбит ли она о жизни в своей стране? Не в том ли причина ее равнодушия к Эдвину, что она утратила способность к новым чувствам?
И почему Эдвин так сильно влюбился в нее, а она его отвергла? Нечестный трюк — сначала отказаться выйти за него замуж, а потом писать письма, от которых у него начинают блестеть глаза и он сломя голову мчится отправлять телеграммы. Видимо, Лидия все же решила приехать к Эдвину на север. И не отравит ли ее появление и Рождество, и радость от замерзшего озера? Прежде всего ей, Аликс, — ведь она мечтала побыть с братом, ни с кем его не деля. Да и всем домочадцам — в том случае, если Лидия окажется неподходящей парой, что похоже на правду. Никто не может быть более свирепым и непримиримым в своей нетерпимости, чем бабушка, никто не может быть меньше бабушки готов принять чужака в семью.
По коридору, стуча подошвами по плиткам, промчался Эдвин.
— Мне нужно на почту.
— Мы тоже поедем! — откликнулась Утрата. — Правда, Аликс? Я хочу посмотреть, хорошо ли схватилось озеро на той стороне.
— Тогда давайте быстрее, — велел Эдвин. — Дорога каждая минута.
Аликс уселась рядом с ним, а Утрата втиснулась в крохотное пространство за сиденьями.
— Страшно неудобно тут сзади, тебе надо купить машину побольше.