Аликс откинулась назад и вывернула шею, чтобы увидеть, как бабушка величественной поступью покидает гостиную. Чтобы бабушка отвечала на телефонный звонок посреди чаепития? Неслыханно. Кто же заслужил подобное внимание? Она увидела, как Эдвин смотрит на закрывающуюся за бабушкой дверь, и поняла: брат задается тем же вопросом. Он обернулся и улыбнулся ей, слегка пожимая плечами, намекая, что представления не имеет, кто этот таинственный абонент.
— Еще чаю? — спросил сэр Генри, делая жест рукой в сторону столика на колесах. — Роукби, я уверен, молодые люди с удовольствием выпили бы. Вы уже успели вдоволь покататься на коньках? Доводилось ли вам бывать в этих краях прежде, когда озеро застывало?
— Мне ни разу, сэр, — ответил Фредди. — Но вот Майкл был здесь шестнадцать лет назад, мальчишкой, и говорит, что тогда оно было замерзшим.
— Правда? В самом деле? — обрадовался сэр Генри, обращаясь к Майклу. — С родителями, как я понимаю? Где вы останавливались?
— Я не очень хорошо помню, — ответил тот. — Я тогда свалился с воспалением легких, и мои воспоминания о той поре довольно смутные.
— Да, да, коварная вещь — пневмония. Надеюсь, вы и Фредди придете отобедать с нами, пока находитесь тут? Я хочу побольше услышать про авиаконструкторский бизнес.
Майкл окликнул через стол Фредди, который снова углубился в разговор с Сеси:
— Сэр Генри приглашает нас как-нибудь у них отобедать!
— Северное гостеприимство, — сказал Фредди. — Очень любезно с вашей стороны, сэр. Мы с удовольствием придем. А вот мисс Гриндли приглашает нас на бал в «Гриндли-Холл».
— Твоя тетушка, осмелюсь предположить, будет рада иметь на балу еще двух человек, — заметила Джейн.
Что, как поняла Аликс, означало: правильно ли сделала Сеси, что пригласила людей на бал?
Сеси тоже сообразила, что имеет в виду Джейн.
— Все в порядке. Ева сказала, что мне предписывается приглашать любых здешних знакомых. Сама она не знает столько людей нашего возраста, но хочет, чтобы Розалинд имела возможность познакомиться с молодыми мужчинами.
— Не слишком-то радуйтесь, Фредди, — вмешалась Урсула. — Она просто омерзительная!
— Урсула, ты не должна обращаться к людям по имени, — сделала ей замечание Сеси.
— О, Фредди не возражает. Правда, Фредди?
После того как леди Ричардсон покинула гостиную, Утрата неторопливо приблизилась к фортепьяно и теперь тихонько наигрывала что-то для себя. Ранее Аликс спрашивала сестру, пользуется ли она стоящим в гостиной роялем, но Утрата отрицательно покачала головой: нет, и едва ли вообще придется, она предпочитает практиковаться на пианино в своей старой детской, где никто ее не слушает.
— Если бы я играла здесь, пусть даже бабушки в тот момент не было бы рядом, Липп все равно наябедничала бы на меня, ты же ее знаешь. Жаль, что я не могу на нем играть, это очень хорошее фортепьяно. Тетя Труди следит, чтобы Роукби поддерживал его в настроенном состоянии на тот случай, если мне когда-нибудь удастся сесть за него. Это так мило с ее стороны.
Труди тоже подошла и встала за спиной Утраты, подбадривая девочку.
— Сыграй нам, Утрата! — крикнула ей со своего места Аликс. — Какие-нибудь веселые рождественские гимны. А почему бы нет? Ведь сейчас Рождество.
Напряженное лицо Утраты просветлело, и она заиграла рождественскую песню «Плющ и остролист», затем импровизировала на этой теме, а потом перешла к следующей, «Заздравной».
— Воскрешает воспоминания, — сказал Хэл, шагнув к Аликс, чтобы помочь ей подняться со стула.
— Дух Рождества не очень-то чувствуется сейчас в «Уинкрэге». В ваше время тоже так бывало? — Вопрос прозвучал резко, хотя она хотела лишь удержать дистанцию.
— О, я помню пару-тройку веселых праздничных сезонов.
— Когда были живы мои родители?
— Да. Хелена умела создать и поддержать рождественский дух. Я уверен, праздники вашего детства были очень счастливыми.
— Однако продлилось это недолго. Нет, не нужно извиняться, я просто констатировала факт, вовсе не ища сочувствия.
— А я не собирался его предлагать. Вот ваша трость. Вам лучше не пытаться ходить без нее, а не то упадете, и тогда мне придется помогать вам встать, а вам придется испытывать благодарность за мою непрошеную помощь.
Глава двадцать третья
Когда Аликс проснулась, ее мысли были заполнены красным платьем, точнее, вечерним красным платьем Утраты.
Почему? Таков был увиденный ею сон — подробностей она не помнила, осталось лишь воспоминание о том, что у сестры на шее было надето гигантское ожерелье из ракушек, и о том, как она думала: до чего же оно здесь неуместно. Нанизанные на нитку ракушки — явно из той коллекции, что находится в длинной галерее; приснится же такая чушь!