— Вспомнить, что произошло.
— Как именно мне это сделать после того, как я полжизни ничего не помнил?
— Воспоминание по какой-то причине старается прорваться на поверхность. Дай ему шанс, и оно может к тебе прийти. Во время бодрствования, а не во сне.
Где-то далеко прокричал петух.
— Чертова птица! — проворчал Фредди, поднимаясь. — Он подает сигнал за несколько часов до того, как по-настоящему рассветет. Будь я его владельцем, он бы у меня к Рождеству пошел на стол.
— Спокойной ночи, Фредди. И спасибо. Знаешь, из тебя получится очень хороший врач. Растрачиваешь себя на собирание костей.
— По сравнению с сознанием кости — это легко. С костями ты понимаешь, на каком свете находишься. Спокойной ночи.
Глава двадцать седьмая
Спускаясь по ступеням парадной лестницы, Хэл услышал гул приближающейся машины. Он выглянул из окна на площадке — одного из самых живописных в «Гриндли-Холле», в готическом стиле. Сквозь оправленное в стрельчатую раму стекло он увидел потрясающий автомобиль. Сияющий, сверкающий, отполированный, словно зеркало, великолепный «роллс-ройс» пурпурного цвета.
«Бог ты мой!» — сказал он себе. Пока он восхищался, щеголеватый шофер в пурпурной ливрее уже открывал снаружи пассажирскую дверь. Сначала из автомобиля выпрыгнула заносчивого вида молодая дама, а затем взору предстало некое сооружение из лиловых и пурпурных перьев. Под этой колыхающейся шляпой Хэл увидел знакомое худощавое лицо женщины в пурпурном костюме, явственно кричащем о парижских модах. Плечи и шея гостьи были укутаны в пышные меха.
Тетя Дафна, черт подери! Внешне — ни на день старше, чем когда он виделся с ней в последний раз, и в таком же язвительном и раздраженном настроении, судя по виду. Над двором разнесся ее голос:
— Почему нет никого, чтобы меня встретить?
Хэл стремительно преодолел оставшиеся ступеньки и, обогнав озадаченную горничную, в несколько шагов достиг входной двери и распахнул ее настежь. Тетя Дафна ураганом устремилась в дом, а горничная отпрянула, сокрушенная ее натиском и аурой дорогих духов.
— Хэл! — воскликнула тетка, чмокая его мимо щеки. — Что ты здесь делаешь? В последний раз, когда я получала о тебе известия, ты находился в Нью-Йорке. Приехал ради замерзшего озера, как я догадываюсь. Не могу выразить, до чего отвратителен этот холод. И судя по ощущению, дом плохо отапливается. Передай кому-нибудь: пусть позаботятся, чтобы мою комнату как следует протопили, будь так любезен. И чтобы в гостиной температура была выше точки замерзания. Я не выношу стужи.
Остолбенелая горничная наконец пришла в себя.
— Как о вас доложить, мадам? Кого вы спрашиваете?
— Я миссис Вульф, и я никого не спрашиваю, я приехала в гости. Не трудитесь обо мне докладывать, Хэл меня проводит. Надеюсь, чай готов, я умираю с голоду после путешествия. Моим горничной и шоферу тоже требуется чай. Проследите за этим.
От последующей сцены Хэл получил настоящее удовольствие. Началось с того, что Ева усомнилась в личности гостьи, и лишь приход Роджера и его изумленное: «Тетя Дафна!» — ее убедили. Призвали Питера, тот явился, тоже изумленный, и засуетился вокруг своей родственницы.
Еву официально представили тетушке, и она постаралась, хотя и безуспешно, изобразить радость. Ева была крайне растеряна, когда при появлении в гостиной Розалинд, которую в свою очередь тоже представили гостье, миссис Вульф оценивающим взглядом окинула с головы до ног ее бесценную дочь и убийственным тоном изрекла: «Понятно». Потом осведомилась, где Анджела и неужели все ее внучатые племянники и племянницы так скверно воспитаны, что не сподобились присутствовать, когда прекрасно известно, что она должна прибыть в это время.
Питер спешно погнал горничную позвать представителей младшего поколения, а Ева с приклеенной фальшивой улыбкой пояснила тете Дафне, что ее прибытие явилось полной неожиданностью, однако они, конечно, очень счастливы ее видеть.
Тетка Дафна не удостоила ее вниманием, поскольку обводила глазами комнату и наконец остановила взор на скудно сервированном чайном подносе.
— В какое время нынче подают чай? Скверно для пищеварения пить чай слишком поздно; кроме того, это портит аппетит перед обедом. Питер, скажи этой слабоумной горничной, что мой багаж нужно отнести в Красную комнату. Боннэ распакует его для меня.
На лице Евы вспыхнуло выражение ужаса.
— Вы собираетесь остаться ночевать?