Когда полицейский заговорил с ее обидчиком, Лидия повернулась и с бешено стучащим сердцем бросилась бежать.
Вдоль по улице, за угол и вверх по пологому склону, к дому Эдвина. Услышав за спиной женский голос, она стремительно развернулась.
— Кто вы?!
Это была американка, что любила повязывать голову шалью и носить темные очки. Та, что ходила в брюках, заставляя местных качать головами и пророчить всевозможные несчастья, если здешние молодые женщины когда-нибудь возьмут моду одеваться подобным образом. Та, которую назвали кинозвездой, американкой в темных очках…
Лицо молодое, глаза за темными очками не подведены. Она улыбнулась, демонстрируя ровные белые зубы. У американцев всегда прекрасные зубы.
— Зовите меня Тина, о'кей? Там что-то сейчас произошло? Я увидела полисмена, а потом вас, бегущую прочь. У вас неприятности? Вы пострадали?
— О, простите, я не хотела быть невежливой. Нет, я не пострадала, просто тот человек, чернорубашечник… Видите ли, я еврейка, иностранка, и не ожидала… здесь…
Ее рука, когда она пыталась вставить ключ в замок, дрожала.
— Позвольте мне. — Тина забрала у Лидии ключ. Она повернула его, дверь открылась, и Лидия ввалилась внутрь. Американка последовала за ней. — Вам нужно выпить чего-нибудь горячего, — сказала Тина. — Горячего и сладкого. Здесь фотостудия, вы фотограф?
— Нет-нет, я снимаю комнату наверху.
— Вы доберетесь сами до своей комнаты?
Лидии не хотелось, чтобы эта странная женщина входила в ее жилище. Но она чувствовала слабость в ногах и не была уверена, что сумеет без посторонней помощи одолеть ступеньки. Лидия досадовала на себя: ведь до нее никто даже не дотронулся, она не попала в аварию, да и что такого нового сказал ей тот тип? Однако она стоит, вся дрожащая и беспомощная.
— Вон та дверь.
— Пойдемте.
Наверху Лидия опустилась на диван — как была, в пальто.
— Если боитесь упасть в обморок, опустите голову и зажмите между коленями, детка.
— Я чувствовала себя здесь в безопасности. Нет, в Лондоне тоже было спокойно…
— Вы еврейка и иностранка, а этого довольно для людей, у которых с головой не в порядке. — Тина протянула ей чашку кофе. — Я не знаю, как вы обычно его пьете, но сейчас вам необходимо выпить с сахаром и молоком. — Она села напротив Лидии. — Я читала об этих чернорубашечниках. У нас в Штатах их нет, по крайней мере там, откуда я приехала. Однако у нас есть свои проблемы, особенно на Юге, где сильна расовая нетерпимость.
Лидия глотала сладкий кофе, благодарная за его тепло и крепость.
— Где именно в Америке? Откуда вы?
— Из Калифорнии.
— Апельсины, — проговорила Лидия. — Апельсины и солнце…
— Апельсинов уйма. И солнца тоже.
— Тут вам может показаться холодно. После тамошнего солнца.
— Я выросла на севере Англии. Потом уже уехала в Америку. Впрочем, я привыкаю к холоду, хотя обязательно должна укутываться. У англичан плохо с центральным отоплением.
— Здесь тепло.
— Это дом какого-то мужчины?
— Простите?
— Тут живет мужчина? Он ваш любовник?
Лидия уставилась на нее в молчаливом изумлении.
— Что?
Тина рассмеялась.
— Не обращайте внимания. Всего лишь обычное любопытство в отношении людей. Я уже давно избавилась от своей английской сдержанности. По тому, как выглядит дом, могу с уверенностью сказать, что в нем живет мужчина.
— Сейчас он не живет. Когда я здесь, это было бы неуместно; у него в этих местах родные и друзья, они были бы шокированы, назвали бы меня шлюхой.
— Не думаю, милочка, что они употребили бы это слово. Но где он живет, пока вы квартируете у него?
— У себя дома. По ту сторону озера. Тут его рабочее место, студия.
— Чем вы занимаетесь днем? Ходите кататься на коньках?
Лицо Лидии просияло.
— Я обожаю кататься, у меня есть коньки, и я хожу на озеро почти каждое утро, едва ли не затемно.
— Значит, вы ранняя пташка. А я люблю поваляться в постели, если есть возможность. А что вы делаете в остальное время?
— Упражняюсь. Занимаюсь музыкой несколько часов в день.
— Вы музыкантша? Это фортепьяно?
— Клавесин.
Тина встала и подошла к инструменту.
— Он довольно красив, не правда ли? Это инструмент, который производит такой звякающий, похожий на колокольчик звук?
— Я покажу вам. — Лидия допила кофе и приблизилась к клавесину.
— Сыграйте что-нибудь легкое, — попросила Тина, видя, что Лидия застыла в нерешительности с руками, занесенными над клавишами. — Я не поклонница классической музыки.