Территория его заклятия кончалась здесь. Здесь кончалось и его влияние.
— Мы так и не выходили за пределы, — заметила она.
— Думаешь, стоит? Вендиго бы давно пошли за нами из пещер, будь они нашей бедой.
— Прошу тебя, — взмолила Окиний. — Вендиго или нет, мы должны спровоцировать эту опасность. Тогда мы и устраним её.
Гюжкил покачал рогами — и вновь согласился следовать за её подозрениями. Они перешли через поваленный ствол рядом с разрисованным камнем, словно переходя границу, и отправились дальше.
Таким образом, они вышли на занесённую дорогу. Обычно здесь никто не ездил. Только те, кто ошибочно сворачивал с трассы. Или же люди сведущие, кто сокращал себе путь от города до города. Ездить здесь зимой крайне рисковано.
Однако...
Гул сминаемого снега. Всё ближе и ближе... Машина! Она едет сюда!
Гюжкил вмиг подхватил Окиний под руку, и они спрятались за густыми ветвями елей. От испуга она едва не обратилась, чувство без имени всколыхнулось в груди и юркнуло назад. Пригнувшись, она всмотрелась в дорогу сквозь заснеженные иглы.
Белая машина с низкой посадкой. Не самый подходящий транспорт: дальше по дороге ухабы да кочки, а то и вовсе камни. Вскоре машина остановилась и заглохла. Чёрные выхлопы из трубы отравили морозный воздух леса, заставив Окиний сморщиться.
Водительская дверь с треском распахнулась, и наружу вышел довольно крепкий на вид мужчина в куртке с меховым воротником. Звеня ключами, он озирался так, словно опасался свидетелей. Захлопнул дверь, убедил себя, что всё спокойно, и прошёл к багажнику машины. Ключи зазвенели вновь. Он отпер багажник и грубо вызволил наружу тело девушки.
Окиний перекрыла ладонями вырвавшийся вздох. Гюжкил слегка потряс её за плечо, мол, сиди, посмотрим, что будет дальше.
Мужчина их ничего не заметил. Уложив девушку на землю, он за ноги потащил её в чащу, в сторону Очага Силы. Тёмные волосы заструились по снегу, руки волочились следом. Мертва ли она или без сознания? Не понять. Даже, если и жива, долго не протянет — в такой мороз на ней лишь футболка да шорты по колено.
— Тварь, — зарычал под нос Гюжкил. — Куда потащил её, урод?
— Так что, выходим? — шепнула Окиний.
— Ещё как выходим! — взревел он и выбежал на дорогу. — Эй, ты! А ну брось её!
Мужчина обернулся и закричал, завидев идущее к нему чудовище с двумя черепами и огромными рогами. Но девушку так и не бросил. Напротив, вскинув её на плечо, словно вещь, он кинулся дальше в лес, перепрыгивая камни и поваленные стволы.
Обнажив длинный серп, Гюжкил ринулся в погоню, громко рыча хищным зверем. Оставалось лишь гадать, что именно вызывало в Гюжкиле наибольшую злость — откровенное преступление, разворачивающееся на его глазах, или сам факт того, что подобный мерзавец вторгнулся в его владения.
— Остановись! Тебе никто не разрешал быть здесь! Это мои владения!
Окиний гналась следом, но и Гюжкил, и незванный гость бежали слишком быстро, чтобы она могла наверстать их. Она устало прильнула к сосне, сделала глубокий вдох, пустив холод в лёгкие, и на клубистом выдохе сама стала, словно облако. Она стала таким же паром, который засверкал, свернулся, вспыхнул яркими лучами — и тогда обернулась совой. Искры превращения слетали с крыльев, пока она летела вперёд, догоняя мужчин.
Птичья эйфория заново овладела ею. Чувство без имени! Вот оно, разливается по душе. Она вновь быстра. Она вновь молода.
Настигнув беглеца, она нырнула вниз и обрушилась ему на голову. Плотный шум сплёлся с воплями, звенящими страхом. Клюв впился в затылок, а когти лап запутались в пшеничных волосах. Наконец, беглец выронил девушку и сам завалился на снег, размахивая руками. Там и Гюжкил подоспел.
Быстро оглядевшись, Окиний узнала, где оказалась. Лужайка, на которой она привыкла собирать призрачные цветы для настоя долголетия. Сейчас они отцвели, испарились с осенними туманами, но из без них она оставалась особенным местом. И поныне отзывалась здесь их былая сила.
Окиний соскочила с головы вторженца и, раскидав крыльями снег, вернула себе человеческий облик. Искры так и сверкали в косах. Мышцы ныли больше прежнего. Тянет, тянет к земле, не встать — нет, надо, надо вставать. Срочно оттащить девушку, пока удача на их стороне.
Гюжкил схватил похитителя за горло и поднял над землёй настолько высоко, что ноги у того даже носками не доставали до земли.
— Кто ты такой? — зарычал Гюжкил. — Что ты здесь забыл!
— Ничего не забыл! Наоборот!.. Хотел оставить, — выдавил беглец.
— Её? — Гюжкил махнул серпом в сторону девушки.
— Да... — и сквозь боль в гримасе проскользнула улыбка. — Делайте с ней, что хотите... А-а! — вскрикнул беглец, когда Гюжкил швырнул его вниз. — Дайте мне уйти. Вам я не сделал ничего плохого! — и он пополз спиной вперёд, нащупывая путь, прочь от угрозы.