Ответ отрицательный…
— Костяные пауки?
Ниргал три раза ткнул пальцем в расположенные с краю ряда сугробы, до которых я еще не добрался. Значит, три паука все же было. Но опять же, ничего не понятно.
Шурдов слишком много для обычного разведывательного патруля и слишком мало для полноценного боевого отряда. Сами по себе, гоблины вояки аховые и без поддержки нежити и сгархов они пустое место.
Поняв, что больше не выужу из ниргала ничего полезного, я вернулся к изучению застывшего трупа и сразу же наткнулся на непонятное. На запястьях и щиколотках шурда были отчетливые следы от веревки, глубоко врезавшейся в тело. И явно, шурд был связан еще при жизни, а после потери оной, веревку сняли за ненадобностью. Из ран, я обнаружил лишь странное отверстие на шее, больше всего похожее на след арбалетного болта.
Ничего не поняв, я вновь повернулся к ниргалу, ткнул пальцем в труп и спросил:
— Это вы его связали?
Закованный в металл воин со легким скрипом доспехов в очередной раз наклонился, отвечая утвердительно. А я еще больше запутался. Ниргалы не брали пленных — разве что по прямому приказу хозяина. Но ведь сам хозяин — то есть я — в это время мирно спал в сугробе и не мог отдавать приказы.
— А потом он вам надоел и вы его пристрелили, да? — неуверенно предположил я, окончательно запутавшись.
Ответив отрицательно, ниргал ткнул пальцем в мертвого шурда, достал из-за пояса металлическую трубку, жестом показал, как втыкает ее в шею гоблина, затем издал хлюпающий сосущий звук, хорошо мне знакомый — с таким вот неприятным хлюпаньем ниргалы высасывали из фляг свою серую кашу.
— А? — опешил я, плюхаясь в снег — Вы что, сожрали его что ли? Высосали кровь через трубку?
Ниргал согласно закивал, едва сгибая окутанную кольчугой и пластинами брони шею.
— А каша? — слабым голосом поинтересовался я.
Воин развел руками, показывая, что каша закончилась. Сорвал с пояса флягу и протянул мне, вместе с трубкой. Поняв, что именно содержится во фляге, я сдавленно закашлялся и едва выдавил:
— Нет, спасибо — я пока сыт. Кровавыми коктейлями потом побалуюсь как-нибудь. Ну, вы блин даете… вампиры доморощенные. Ты иди к остальным и готовьтесь к отбытию. Покушайте там чего-нибудь на дорожку…
Вернув флягу с трубкой на пояс, ниргал зашагал обратно к костру, а я ошеломленно встряхнул головой и вернулся к изучению обескровленного трупа. Вернее, к изучению его странного одеяния. Обычное облачение гоблинов состояло только из перепоясывающего талию широкого кожаного пояса с многочисленными петлями и карманами. Зимой они одевались в шкуры, обматывая их вокруг ног и рук. Тело прикрывали меховые безрукавки. Серая мрачная одежда из крайне плохо выделанных звериных шкур.
Сейчас же можно было предположить, что не иначе шурды направлялись на праздничную ярмарку и по этому случаю, оделись в самое лучшее, что смогли найти в своих сундуках. На шеях намотаны веревки унизанные разноцветными камнями и позеленевшими от старости медными побрякушками, меховые одежды оторочены по краям яркими птичьими перьями.
Представив почти два десятка роскошно разодетых шурдов — по их меркам конечно — я окончательно уверился, что это была настоящая церемониальная процессия. И не требовалось долго ломать голову, чтобы понять, куда именно они направлялись. Достаточно было взглянуть на озеро, где высилась мрачная пирамида-усыпальница Тариса.
Гоблины шли к своему создателю — может просто помолиться, а может в очередной раз попытаться открыть Ильсеру. Вероятней всего — получить от своего божества наставления и дальнейшие инструкции. Вот и ответ, откуда у темных шурдов такие внушительные познания в некромантии и боевой тактике. Отсюда и скелеты гоблинов, что я видел рядом с Ильсерой — кто-то из гоблинов рискнул приблизиться слишком близко и мгновенно поплатился за это жизнью. Или осознанно пошел на смерть, чтобы попытаться вызволить своего ненаглядного Повелителя из каменной усыпальницы. Ведь наверняка такие попытки были, до тех пор, пока заключенный в Ильсере некромант не понял их полную бессмысленность.
Бросив последний взгляд на мертвое тело гоблина, я поднялся на ноги и обращаясь к трупу, произнес:
— Вам еще повезло, что так легко отделались — а то пришлось бы нырять, а водичка далеко не летняя.
Представив изумленные лица гоблинов, если бы они обнаружили исчезновение драгоценного каменного саркофага, я фыркнул и направился было к ожидающим меня ниргалам, когда обнаружил, что мои руки опять пусты — уже второй снежок бесследно испарился. И на это раз я был точно уверен, что не мог выронить его — снежок был прочно зажат у меня в ладони. Медленно и тщательно осмотрев пустые ладони, я убедился, что глаза меня не обманывают. Снежка не было и в помине.
Сохраняя арктическое спокойствие, я нагнулся, зачерпнул две солидные пригоршни снега и принялся лепить сразу два снежка. Снег послушно сминался, сминался и… кончился. Мои ладони опять были пусты. Не осталось ни единой снежинки. И вот здесь меня озарило так, что я вновь плюхнулся в снег и уставился в никуда. Я вспомнил, где я уже видел "гибкий лед". И не только это…
…на моих глазах, дрожащее марево колыхнулось и оттуда показалось что-то, больше всего смахивающее на две когтистые лапы из мутного стекла. Лапы одновременно опустились в нанесенный у забора сугроб, зачерпнули по полной пригоршне снега и вновь исчезли в мареве…
…из состояния покоя, тварь мгновенно перешла к действиям — одним быстрым движением, она вытянула конечности вперед. На кончиках пальцев заискрились голубые вспышки, от которых исходило легкое потрескивание. Потрескивание перешло в гул, вспышки на пальцах слились в сплошную пляшущую дугу. Ладони твари ярко полыхнули пронзительно синим светом, раздался тяжелый сдвоенный удар…
Встреченный нами в мертвом поселении Ван Ферсис ледяной голем! Парящая над землей тварь, словно вырезанная из цельного куска грязно-серого льда!
Вот где я видел подобное — оживший кусок льда, когтистые прозрачные лапы, уминающие снег в ладонях и превращающие его в смертоносные ледяные стержни, с легкостью пробивающие кожаные доспехи насквозь.
Но все же, помимо сходства были и различия — хотя бы потому, что у меня все еще имелись ноги, тогда как убитая нами тварь парила над землей. Да и руки у меня выглядят именно руками, а не страшными когтистыми лапами. В общем, пока толком ничего не понятно и это еще один повод, чтобы навестить ту самую лощинку с ледяными деревьями.
Вспомнив о еще одной особенности своего злосчастного тела, я суетливо развязал тесемки штанов и поспешно спустил их до колен. Благо, холода я не чувствовал. Осмотреть левое бедро я не успел — из складок спущенных штанов вывалился темный игольчатый шар и беззвучно утонул в глубоком снеге.
Моя рука метнулась следом и практически сразу, наткнулась на округлый предмет, утыканный мелкими шипами. Сомкнув пальцы, я вытащил шар наружу и поднес к глазам. Магическая сфера. Матовый непрозрачный шар, с множеством торчащих иголок. По одному из округлых боков сферы, змеилась длинная извилистая трещина с разошедшимися в стороны краями. Вот так… Захлестнувшая мое бедро цепь от саркофага успела натворить дел, пока тащила меня по ведущим в воду крутым ступеням.
Переведя взгляд на обнаженное бедро, я увидел на бело-серой коже рубец, с плотно сомкнутыми краями. Для верности ощупав ногу пальцами, я убедился, что нет даже намека на рану, только ледяная плоть, едва заметно прогибающаяся под моим нажимом. Пока я был без сознания, мой перестраивающийся организм сам избавился от чужеродной сферы, буквально вытолкнув ее наружу. Другого объяснения я не находил. А самое главное — сфера была мертва. Переключив восприятие на магический взор, я убедился в этом полностью. Ни малейшего всполоха энергии.
Оглядевшись по сторонам, я нашел взглядом небольшой радужный смерчик, пляшущий рядом с поваленным стволом дерева — хотел удостовериться, что вижу энергетические потоки и не лишился этого дара после того, как превратился в кусок льда. Поддерживающая наложенные на меня заклинания сфера опустела и значит, печать Арзалиса разрушена. Из трех сосуществовавших в одном теле душ, две должны были покинуть это пристанище. И судя по сну-воспоминанию, где я парил в сияющем тумане, они именно так и поступили, отправившись прямиком на суд Создателя или еще куда. А моя собственная душа, по какой-то причине решила остаться в этом насквозь промороженном теле полновластным владельцем.