***
До начала конференции оставалось не более десяти минут. Марина посмотрела на часы, затем потянулась к бутылке с водой.
— Если ты сильно волнуешься, — она повернула голову к Васе, которая сидела бледная, как мел, теребя меж пальцев шариковую ручку, — то я сама могу начать. Я расскажу о процессе, о решении суда и об открытии фонда. А потом тебе дам слово, как его президенту.
Репортеры тем временем в последний раз перед съемкой проверяли аппаратуру. Девушка смотрела, как один из них возится с объективом, но ничего не видела. Мысли немного путались.
— Нет, — услышав голос матери, Вася встряхнулась, немного пришла в себя. — Я должна сама это рассказать. Это мое сражение.
— Ты не обязана воевать одна, дочка…
Марина улыбнулась. Она произнесла последнее слово так осторожно, будто нечаянно проговорилась, но от этого на душе у Васи все посветлело. Марина понемногу становилась для нее настоящей матерью, но дочкой она назвала ее впервые.
Вася немного успокоилась, напитавшись уверенностью от этого простого, но такого важного для нее обращения. Дочка. Если кто-то так называет тебя, значит, этот кто-то твоя мама.
«У меня все-таки есть мама», — подумала Василиса, отвечая Марине улыбкой.
— Я и не одна, — взгляд девушки упал в сторону двери, из-за которой выглядывали две головы: Кирилла и Тимура. Мужчины о чем-то оживленно беседовали. — У меня огромная семья. И, знаешь, — осмелевшим голосом продолжила Василиса, — я рада, что у меня есть такой враг, как Лада. Если бы не она и не ее выходка, я бы никогда не пришла к тому, чтобы открыть фонд помощи женщинам, пострадавшим от насилия.
— Ну, — Марина взглядом указала на взволнованное лицо Голованова, — идею подкинул Кирилл, надо отдать ему должное.
— Дашка отдаст мои долги, — засмеялась Василиса, чувствуя, что с каждой секундой ей становится все легче, уходят страхи и тревоги. Разговор с Мариной явно пошел ей на пользу. — Да и он сам не против такого способа расплаты.
— И твой молодец, всю бумажную волокиту на себя взял.
— Любит, — Вася утайкой бросила на любимого наполненный нежностью взгляд.
— Дамы, минутная готовность! — прервал их один из журналистов.
Вася поправила блузку, послала Тимуру воздушный поцелуй, и посмотрела в камеру.
— Начинаем!
Глава 43
Над озером спускался закат — багряный, обрамленный серебристыми облаками, пробивающийся сквозь их плотную пелену золотыми лучами, которые играли на ровной поверхности воды теплыми бликами.
Василиса засмотрелась на это зрелище, отключившись от реальности. Каждый раз закат в этом месте становился главным гвоздем их вечерней программы, но сегодня он был особенно великолепен.
После затяжной зимы и дождливой весны все в этом месте, наконец, зацвело, заблагоухало, зазеленело, зажило.
Ей вспомнилось морозное утро, когда на берегу этого озера в небольшой деревянной беседке они с Тимуром стали мужем и женой.
Зимнюю сказку захотела она. И не прогадала. Все вокруг блестело и переливалось, точно миллиарды маленьких бриллиантов. Иней пышной шапкой покрыл деревья, стены беседки и ее ресницы. Изо рта выбивался пар, под ногами хрустел снег. Но она не слилась с белоснежным пейзажем, а стала его частью — в скромном белом с голубым отливом платье и короткой шубке она напоминала снегурочку, тогда как Тимур казался ей самым настоящим царевичем. В темно-синем костюме и специально пошитом меховом кафтане он точно сошел с экрана сказки про «Морозко».
На торжестве присутствовали только самые близкие — Марина, Андрей Иванович, Дашка и Кирилл. И, конечно, никаких репортеров. Вместо светского раута — природный каток, на котором они кружились, как дети, взявшись за руки, а вместо танцев — игра в снежки. Именно о такой свадьбе она мечтала.
Воспоминания заставили ее улыбнуться. Она будто вновь ощутила себя невестой, а вместе с этим ощущением всю ее захлестнуло счастье любить и быть любимой.
За спиной послышался шелест травы и треск веток под ногами. Девушка повернула голову и улыбнулась — Тимур нес плед.
Она поставила чашку с чаем на столик рядом с собой и позволила любимому укутать ее с головы до ног.
— Что ты делаешь? — смеясь, засопротивлялась она, когда мужчина попытался соорудить что-то наподобие капюшона и натянуть это ей на голову. — Август на дворе!
— Я не хочу, чтобы мои любимые простудились и заболели, — ответил Королев, целуя ее в макушку. — Вечер, прохладно уже.
Вася опустила взгляд на уже заметно округлившийся живот, а затем приложила к нему руку. Малыш отозвался легким толчком. С каждым днем он становился все более активным, но она каждый раз радостно замирала, ощущая движение жизни внутри себя.