Вася шумно сглотнула. Несмотря на самоуговоры, совсем не волноваться не получалось. Она чувствовала, что внутри загорается пламя от слов Валета.
— Все то, что гуляет сейчас в прессе о нас — бессовестная ложь, — девушка прокашлялась, так как говорить из-за волнения было трудно, — меня и господина Королева ничего не связывает. Я не говорю даже о какой-то дружеской симпатии. Напротив, даже если он останется последним мужчиной на этой планете, я и тогда не приближусь к нему даже на шаг.
— Да уж, — ухмыльнулся Валет, — видели мы этот «шаг», — он пальцами изобразил в воздухе кавычки, — вы очень мило держались за руки, да и сам Тимур Андреевич все подтвердил. Глупо отпираться. Какие тут еще нужны доказательства?
— Я не знаю, что именно подтвердил Тимур Андреевич, но нас ничего не связывает, кроме неприятного инцидента с пропажей моих личных вещей из женской раздевалки.
— А вот об этом совсем не стоит, — мужчина погрозил ей пальцем и смерил строгим взглядом. — Мне неизвестно, при каких обстоятельствах эти вещи пропали, но факт того, что вы встречались наедине в женской раздевалке и ты, судя по всему, была в этот момент без одежды, — раз уж она у тебя потом пропала, — заслуживает отдельного внимания. Я уже молчу, что это даже тянет на штрафные выплаты по договору. А что, если бы вас застукала какая-нибудь клиентка? Ты об этом подумала, когда позволяла всему этому случиться?
— Не могу поверить, — Вася развела руками, — правда, не могу поверить…. Вы хотя бы слышите сами, что говорите? Вы сами-то себя слышите, Аркадий Валерьевич? Какие встречи наедине? Какой «застукать»? Вы сами две минуты назад сказали, что поражаетесь тому, что он во мне нашел. Так я отвечу вам — ничего он во мне не нашел! Ничего! Что может найти во мне такой мужчина, как Тимур Королев? Что? Нет, правда, вы мне скажите — что во мне может найти любой мужчина? Вы что-то можете во мне найти? Вы же мужчина, не так ли? Я разве похожа на девушку? Я разве могу кого-то привлечь? Вы издеваетесь надо мной? Какая раздевалка? Какие встречи наедине и без одежды?
Вася отрицательно закачала головой, все еще не веря своим ушам. Ее только что обвинили в сексуальных связях на рабочем месте, да еще и с кем — с грозой ночных клубов и известным бабником, который никогда в жизни даже не посмотрит на такую, как она.
Грудь сдавили тиски обиды, сперло дыхание. Девушка не знала, отчего ей обиднее — от того, что ее обвиняют на пустом месте, или от того, что подобное обвинение никогда не сможет стать правдой.
— Не знаю, Василиса, не знаю, — Валет явно не ожидал от нее такого ответа и немного смягчился. — Возможно, ты говоришь правду. Зная характер господина Королева, не сложно предположить, что он просто развлекается, — это слово точно острая игла вонзилось девушке прямо в сердце, и она невольно нахмурилась, как будто претерпевая боль, — но руководство меня не поймет, если я тебя оставлю. Есть видеозапись, на которой Королев сам подтверждает ваши отношения, есть фотография из больницы, где вы мило держитесь за руки, есть факт пропажи вещей, что выставляет тебя не в лучшем свете — опровержения нет. Поэтому, — он с жалостью посмотрел на нее и развел руками, как бы намекая, что ничего поделать нельзя, — не обижайся. Нам придется попрощаться с тобой.
— Я предвидела это, — девушка утерла рукавом мастерки нос и подошла к столу, — возьмите.
На стол управляющего легло ее заявление об увольнении по собственному желанию. Мужчина пробежался по тексту глазами и улыбнулся.
— Молодец, Матвеева, молодец. Так будет правильнее для всех нас.
— Согласна, — Вася кивнула, — по крайней мере, мне больше не придется видеть лицо своего обидчика.
— Удачи тебе, — Валет взглядом указал на дверь, давая понять, что говорить больше не о чем, — если понадобится — я напишу тебе рекомендательное письмо, обращайся.
— Спасибо.
Снаружи Дашка умирала от нетерпения. Стоило только Васе появиться на пороге, как она тут же подскочила к ней и пристально посмотрела в глаза.
— Уволил? — в голосе подруги звучала надежда на обратное.
— Еще бы, — Вася ухмыльнулась, — от него разве можно было ожидать другого?
Дашка сразу поникла и накуксилась.
— Ну вот. И что ты теперь будешь делать?
— Искать работу, — Вася постаралась говорить бодро, чтобы не расстраивать подругу, но у самой на душе скребли кошки.
Здесь трудился ее отец, она сама проработала здесь немалых восемь лет — все стало родным, близким. Ей казалось, что она прощается с частью себя.