— Вася? — обратилась к ней санитарка, когда расстояние между ними позволило это сделать. — А твой сегодня буйный. Как бы ты, деточка, не зря проматалась туда-сюда.
— Здравствуйте, Лариса Сергеевна. Совсем буйный? Или есть проблески сознания?
— Проблески есть, но на прогулку пришлось надеть смирительную рубашку. Опять галлюцинации.
— А где он? — Вася начала вертеть головой по сторонам, разыскивая глазами Андрея.
— А вон там, на дальней лавочке, — женщина рукой указала направление. — Ему успокоительное вкололи, притих пока. Сидит и бубнит что-то себе под нос.
— Хорошо, спасибо большое, — Вася дернула Кирилла за руку, увлекая его за собой.
— А с тобой-то кто? — Бросила ей вслед Лариса Сергеевна. — Разрешение есть от главврача?
— Есть, — не оборачиваясь, ответила девушка.
Они прошли мимо заброшенного фонтана, бортики которого покрылись мхом, а сам он зарос травой, затем свернули на тенистую дубовую аллею, оказавшись в итоге в укромном уголке больничного парка. Меж двух деревянных беседок приютились две широкие кованые лавочки, на одной из которых и сидел Андрей.
Сердце Васи сжалось от жалости при виде супруга. Лицо его покрыла недельная щетина, волосы cпутались, паклями свисая по сторонам. Связанный, он согнулся почти до колен и сидел, покачиваясь вперед и назад, как китайский болванчик. Рядом с ним стоял санитар — крепкого телосложения мужчина, который с равнодушным видом уставился куда-то вдаль, не сразу приметив гостей.
— Это он? — спросил Кирилл.
— Да, — Вася кивнула. — Я попробую к нему подойти, может быть, он меня узнает. Но тебе лучше оставаться здесь. Неизвестно, какая у него будет реакция на твое появление. Главное, не навредить ему. Я и так испортила ему жизнь, превратила ее в ад…
На глаза навернулись слезы, и Вася отвернулась, чтобы Кирилл не видел ее такой, но он все понял без слов. Мужчина осторожно положил руку ей на плечо.
— Это ни в коем случае не твоя вина, — заговорил Голованов. — Не вздумай себя винить. Если кто и испортил ему жизнь, так это те ублюдки. О них ты мне потом поподробнее расскажешь. Я это так оставлять не намерен.
Вася глубоко вздохнула и решительно направилась к лавочке, морально приготовившись к самому страшному — такое бывало редко, но когда Андрей терял над разумом контроль, то мог измениться до неузнаваемости. В такие моменты он выливал на ее всю злость, всю обиду на белый свет, что скопились у него в душе. Вася же просто слушала, терпела, не возражая и не оправдываясь. Она знала, как сильно он прав.
— Андрей, — тихонько позвала она его, подойдя к лавочке. — Привет.
— А? Что? — мужчина встрепенулся, резко повернул в ее сторону голову и уставился на девушку остекленевшими от лекарства глазами. — Это ты? — он сощурился, рассматривая Васю, словно искал на ней узоры.
— Я, — она кивнула и присела рядом на краешек скамьи. — Как ты?
— Они приходили опять, знаешь? — сказал он ей тоном заговорщика, недоверчиво покосившись при этом на санитара. — Они вновь били меня по голове….
Его подбородок задрожал, а глаза увлажнились. Сердце у Васи упало в пятки, а потом что-то загорелось в груди от боли, и она невольно приложила к этому месту руку.
— Кто приходил, Андрюша? — ее голос дрогнул, потому что она уже знала ответ.
— Тот, толстый со стулом, — ответил мужчина, — и очкарик с фотоаппаратом с ним. В этот раз их было двое. Но били сильно, — он не сдержался и заплакал. — Очень болит голова, болит голова…. Болит голова…, — он отвернулся от нее и вновь принялся раскачиваться туда-сюда, бормоча эту фразу себе под нос.
Вася утерла хлюпающий нос рукой, а затем смахнула с лица слезы, после чего поближе придвинулась к Андрею и осторожно положила руку ему на талию.
— Все, все…. Уже все прошло, дорогой, — она другой рукой погладила ему плечо. — Их прогнали, и толстого, и очкарика. Тебя уже вылечили, голова больше не будет болеть….
Мужчина присмирел, замедлил свои движения, а потом вдруг замер, уложив Васе на плечо голову.
Девушка бросила взгляд на прячущегося за стволом дерева Кирилла — мужчина плакал. Вася видела, как на его щеках блестят слезы, которые он даже и не думал прятать. Желваки на его лице ходили туда-сюда от бессильной ярости.
Их взгляды встретились. Она прочла в его глазах, что он поверил и, более того, наполнился какой-то странной решимостью, природу которой она понять не могла. Он жестом дал понять ей, что вернется в машину. Вася кивнула.