С момента ее встречи с матерью и ее негодяям-мужем прошло чуть больше двух месяцев, и все это время он старательно, шаг за шагом, успокаивал ее, окружал заботой и любовью, лечил ее раны.
Он забрал Агата из клуба и уговорил ее заниматься с ним, организовав на заднем дворе дома небольшую конюшню с загоном. Он водил ее в парк развлечений, и они, как дети, веселились, кружились на каруселях и ели сладкую вату. Он уговорил ее сесть на мотоцикл и прокатил по ночному городу. Он подарил ей велосипед, на котором она теперь каждое утро совершала прогулки по району. Он….Не перечесть всего того, что он сделал, лишь бы заполнить ее голову хорошими воспоминаниями, вытеснив ужасное прошлое.
И вот, накануне вечером, Вася впервые сказала ему, что любит. Ему было достаточно того, что ее губы быстро и испуганно коснулись его щеки. Этот поцелуй до сих пор горел на его лице, словно это место опалили жаркие лучи солнца.
Теперь она зовет его любимым.
— Слушаю, любимая, — ответил он небрежно, чтобы не акцентировать ее внимание на этом слове, чтобы не напугать.
— Если бы не просьба твоего отца вручить ключи от машины победителю аукциона, я бы ни за что сюда не пошла.
— Я знаю, — он поднял вверх ее руку и поцеловал. — Но ты же понимаешь, что у нас с ним только-только все начало налаживаться, и ты немало тому поспособствовала. Я не хотел портить это, понимаешь?
— Понимаю, поэтому и согласилась, — ответила девушка.
— Спасибо, я это очень ценю, — он вновь коснулся поцелуем ее руки. — Кстати, напомни мне, когда у Наташи день рождения? Когда ей исполнится восемнадцать?
— В начале сентября. Недолго осталось.
— Ты же сразу подашь на развод, не так ли? — спросил он.
— Конечно, — ответила девушка. — Разве у тебя остались какие-то сомнения на мой счет?
— Нет, дорогая. Но слушать каждый раз это все приятнее и приятнее, — Тимур улыбнулся.
Они подошли к одному из столиков и остановились. Тут же рядом возникла юркая девушка с подносом напитков. Вася с недоверием посмотрела на ровно выстроенные в красивый многоугольник бокалы с игристым вином. Свет проходил сквозь стекло и заставлял шампанское искриться. Зрелище заворожило ее.
— Выпьешь? Чтобы немного успокоиться? — Тимур взял два бокала с подноса и один протянул Васе.
— Даже не знаю, — Вася с сомнением посмотрела на бокал.
— Давай, сделай глоток, это немного расслабит тебя. Ты очень напряжена.
Василиса приняла бокал и пригубила вино. Сладко-кислый вкус взбудоражил рецепторы, а от пузырьков защекотало в носу. Она улыбнулась, убирая бокал на стол.
— Нет, лучше не буду. Я не пью. Такая доза может быть для меня губительна. И для аукциона тоже.
Тимур с нескрываемым удовольствием смотрел на любимую девушку, которая, наконец, начала улыбаться, не опасаясь, что это может быть как-то неверно истолковано.
А улыбка у нее была невероятная. У него замирало сердце, когда уголки ее губ ползли вверх, оголяя ровные белые зубы. Ее лицо начинало сиять, излучать красоту и чистоту. Вот и сейчас он смотрел на нее, как зачарованный.
Неожиданно выражение лица Василисы изменилось. Она смотрела в сторону входа в зал, постепенно бледнея, словно увидела призрак. Дрожащими руками она схватила бокал с шампанским и залпом выпила его.
Тимур догадался о причине ее реакции, но решил убедиться в этом лично. Он обернулся. В дверях появился Кирилл, следом за которым шел его отец под руку с какой-то нимфеткой, а еще в паре шагов позади он увидел то, ради чего, собственно, он и затеял эту выставку с аукционом — Васину мать и Градского, разодетого, как павлин во фрак с широким поясом.
Женщина улыбалась, тогда, как ее супруг что-то шептал ей на ухо.
Кирилл заметил друзей и поспешил к ним навстречу, опережая своих спутников. Он встал рядом с Королевым и пожал ему руку, после чего посмотрел на Васю виноватым взглядом:
— Вася, прости. Я не знал, что отец и их потащит за собой. Приглашения им не поступало, но он, почему-то, решил, что их непременно нужно позвать за компанию. Я сделал все, что мог. Как видишь….
— Вижу, — сглотнув, ответила девушка.
Взгляд ее горел смесью горечи, боли и ненависти. Тимур внимательно наблюдал за ее реакцией. У них с Головановым был только этот шанс, шанс столкнуть ее с прошлым, разозлить, заставить действовать. Судя по тому, с какой силой Вася сжала кулаки, можно было надеяться, что на этот раз она не станет прятаться и убегать.
— Дорогая, — он слегка наклонился и нежно шепнул на ухо, накрывая своей рукой ее ладонь. — Ничего не бойся. Я не отойду от тебя ни на шаг. В этой жизни больше никто не посмеет тебя обидеть. Я не позволю.