Тимур держал ее за руку и нежно оглаживал ее большим пальцем. Голованов собирал в портфель бумаги со стола.
— Как ты? — заботливо поинтересовался Королев. — Ты молодец, я горжусь тобой!
— Спасибо, — девушка выдавила улыбку.
— Да, — подтвердил Кирилл, — ты и правда держалась молодцом. Не каждая выдержит такое.
Под «таким» Голованов имел в виду просмотр кадров видеозаписи, раздобытых им в архивах охранной организации. На записи было видно, как сначала из здания бизнес-центра выбегают трое мужчин — Градский и его двое помощников, а затем появляется бригада скорой помощи. Пленка запечатлела и тот момент, когда напуганная Василиса, прикрывающаяся одолженной робой фельдшера, сопровождает к карете скорой помощи раненного в голову охранника. В кадр попал и тот момент, когда она едва не упала в обморок, когда подоспевший медбрат дал понюхать ей нашатырь.
Марина Градская во время показа записм вышла из здания суда. Вася вспоминала, как менялось лицо матери во время просмотра, как дрожал ее подбородок и тряслись руки, когда она брала со скамейки сумочку, вставала и, извиняясь перед сидящими рядом, тихо двигалась к выходу. Несколько раз она споткнулась, пару раз вынуждена была остановиться, чтобы схватиться рукой за спинку скамейки, чтобы удержаться на ногах. Увиденное потрясло ее. В этом сомнений не было. Но что она сделала потом?
Девушка провожала ее взглядом до самой двери, а затем долго еще смотрела куда-то сквозь стену, пытаясь предугадать, что она сделает, как поступит после всего увиденного и услышанного.
— Идем, — Королев потянул ее за руку. — Погода отличная, предлагаю заехать в супермаркет, набрать еды и выбраться за город. Просто отдохнем где-нибудь на природе, подышим свежим воздухом. Тебе нужно отвлечься, прийти в себя.
— Хорошо, — покорно кивнула Василиса, с благодарностью посмотрев любимому в глаза.
Он откуда-то знал, что она любит больше всего, словно видел ее насквозь. Вот и сейчас она думала только о том, как поскорее выбраться из этого города, улицы которого душили ее, напоминали ей обо всем плохом, что с ней случилось. И об этом дне тоже. Хотелось мягкой, хотя уже и пожелтевшей травы, еще теплого осеннего солнца, свежего, пахнущего прохладой воздуха, последних трелей птиц.
Щелчок замка на портфеле Кирилла вывел ее из состояния задумчивости. Она невольно вздрогнула.
— Ого! — присвистнул Кирилл, бросив взгляд на часы. — Заседание шло почти шесть часов.
— Я очень устала, — призналась Василиса. — И очень голодна.
— Все, решено, — скомандовал Королев. — Едем на пикник.
— Я, пожалуй, воздержусь, — Кирилл виновато улыбнулся, — мне нужно подготовиться к завтрашнему слушанию. А вы поезжайте. Наберитесь сил. Особенно это касается Василисы. Завтра адвокаты Градского еще больше усилят нажим. Ты заметила, что они продолжают гнуть свою линию по поводу твоего изначального согласия на съемки и провокации с твоей стороны? Завтра будет также.
— Я выдержу, — ответила девушка.
— Тогда до завтра, — мужчина протянул на прощание ладонь, которую Королев крепко пожал.
— До завтра.
Голованов достал из кармана зазвонивший телефон и уже на ходу ответил. С кем он говорил, Вася уже не слышала, мужчина скрылся за дверью.
— Идем, — Тимур вновь взял ее руку и потянул за собой. — Не стоит здесь задерживаться. Это место плохо влияет на тебя.
До выхода из здания суда шли молча. У Васи из головы все никак не выходила сцена, когда ее мать покинула зал. Она и сама боялась признаться себе в том, что в душе зародилась слабая, едва ощутимая надежда. Надежда на то, что мать, наконец, поймет, с кем связалась, поймет, на кого променяла свою дочь, поймет и попросит прощения.
Она ждала этой просьбы столько лет! Ждала, не признаваясь в этом самой себе. Ждала, как и любой брошенный ребенок, который, несмотря на возраст, ждет маму.
Впервые за долгое время ей показалось, что это желание может осуществиться. Не когда-то там, когда-нибудь, а сейчас, в обозримом будущем, и это чувство тревожило ее, не давало до конца расслабиться, держало в каком-то странном, почти приятном напряжении.
Выйдя на улицу, Тимур первым делом запустил свободную руку в карман брюк, чтобы достать ключи от машины. Звук сработавшей сигнализации донесся до ушей девушки, но ее внимание уже привлекло кое-что гораздо более интересное.